Фамилия Скнорина — одна из тех редких русских фамилий, которые ставят в тупик даже опытного ономатолога. В ней нет привычного суффикса -ов/-ев, -ин или -ский, а корень «скнор-» не встречается в словарях древнерусского языка. Это не ошибка переписчика и не иноязычное заимствование — скорее всего, перед нами результат диалектного искажения или «обратного словообразования» от более распространённой фамилии.

Самая вероятная версия: Скнорина — это вариант фамилии Скворцова или Скворкина, записанный на слух в говорах, где «в» перед глухими согласными оглушалось или выпадало. В северных и сибирских диалектах слово «скворец» нередко произносили как «скворе́ц» с редуцированным первым гласным, а в быстрой речи — «скнорец». Отсюда прозвище Скнора — человек, похожий на скворца (вертлявый, говорливый, с пёстрой одеждой). Фамилия Скнорина образована от этого прозвища по модели «Скнора + -ин(а)», то есть «дочь (или жена) Скноры». Суффикс -ин характерен для отчеств от основ на -а, -я, и в женском роде такие фамилии нередко закреплялись за вдовами или дочерьми в документах XVII–XVIII веков.

Менее убедительная, но возможная версия — связь с глаголом «скнырить» (скупиться, жадничать), который фиксируется в псковских говорах. Однако в этом случае основа ожидалась бы как «Скнырин» или «Скнырев», а не «Скнорин». Потеря гласного «ы» маловероятна, поэтому версия со скворцом предпочтительнее.

Географически фамилия Скнорина встречается крайне редко. Основные очаги — Архангельская область и Забайкалье, что косвенно подтверждает диалектное происхождение: именно в этих регионах «скворец» звучал как «скнорец». В переписных книгах XVII века фамилия не зафиксирована, что указывает на её позднее оформление — скорее всего, в XVIII–XIX веках среди крестьян или мещан. Дворянских родов с такой фамилией нет.

Таким образом, носитель фамилии Скнорина может считать себя потомком человека, которого в деревне прозвали Скнорой за сходство со скворцом — либо за бойкий нрав, любовь к пению, либо за необычную одежду. Фамилия — живая иллюстрация того, как устная речь меняет слова до неузнаваемости, оставляя в письменных документах лишь намёк на исходную форму.