Фамилия Снайдерман — это так называемая «путешествующая» фамилия, которая пришла в русский язык из идиша и немецкого, а туда — из профессионального прозвища. В отличие от большинства русских фамилий, которые заканчиваются на -ов, -ев или -ин, суффикс -ман (нем. Mann — «человек») сразу выдает носителя: это либо ашкеназская еврейская фамилия, либо немецкая, либо польская. В России и на постсоветском пространстве Снайдерман почти всегда оказывается еврейской фамилией, образованной по той же продуктивной модели, что и Зингерман, Шустерман или Фельдман.

Основа фамилии — немецкое слово Schneider (портной). В немецком и идише это одно из самых распространенных профессиональных прозвищ: портной был нужен в каждом городе и местечке. Суффикс -ман добавляет значение «человек, связанный с этим ремеслом» или просто «портной». Получается «Снайдерман» — буквально «человек-портной». Однако в русской передаче произошла закономерная фонетическая замена: немецкое Schneider (читается «Шнайдер») через идиш или через устную речь перешло как «Снайдер». Звонкое «с» вместо «ш» — это не ошибка, а следствие того, что в идише (особенно в южных и центральных диалектах) начальный «ш» перед согласной мог оглушаться или заменяться на «с» под влиянием славянского произношения. То есть Снайдерман — это тот же Шнайдерман, но в местном, «русифицированном» варианте.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то Снайдерман стоит в одном ряду с Шнайдером, Шнайдеровым, Портновым и Кравцом. Но именно суффикс -ман указывает на то, что фамилия складывалась в среде ашкеназских евреев, где такие модели были нормой. В документах Российской империи конца XIX века фамилия Снайдерман встречается в черте оседлости — в Волынской, Подольской, Киевской губерниях, а также в Царстве Польском. Носители чаще всего были мещанами или ремесленниками, но со временем фамилия потеряла прямую связь с портняжным делом и стала просто родовым именем.

Главное, что стоит запомнить: Снайдерман — это не дворянская и не крестьянская фамилия, а типичная фамилия-прозвище по профессии, которая пережила долгий путь из немецких земель через идиш в русскую среду. В современной России она редкая, но не уникальная — её можно встретить у потомков тех, кто носил её ещё до революции.