Фамилия Соплежуевский — случай, когда прозвище, лёгшее в основу, настолько яркое, что сразу задаёт тон всей истории. В отличие от большинства фамилий на -ский, образованных от названий сёл или церковных праздников, эта прямо указывает на бытовую, даже физиологическую черту человека.

Разбираем по составу. Корень здесь — «сопл-», от слова «сопли». Глагольная часть «-ежу-» восходит к «есть» или «жевать» (в древнерусском «ежю» — ем, жую). Суффикс -евск-ий — типичный для фамилий польского или западнорусского происхождения, часто указывающий на шляхетское или мещанское сословие. Получается прозвище Соплежуй — человек, который «жуёт сопли». В прямом смысле это, конечно, не следует понимать: в народной речи так могли назвать неряху, плаксу или человека с хроническим насморком, который постоянно шмыгает носом и, образно говоря, «жуёт» собственные выделения. Прозвище грубое, но очень точное — такие давали не со зла, а для бытовой идентификации.

Модель образования типична для так называемых «прозвищных» фамилий: сначала человек получал уличное прозвище Соплежуй, а затем, при оформлении документов или переходе в другое сословие, к нему добавили суффикс -евский, превратив в фамилию. Вариант Соплежуев (без -ск-) встречается чаще, но форма на -ский звучит более «книжно» и могла принадлежать либо мелкому духовенству (которое часто переделывало неблагозвучные прозвища в более приличные фамилии), либо выходцам из Речи Посполитой, где такие образования были нормой.

Географически фамилия редкая и, скорее всего, имеет западнорусские или белорусские корни. Встречается в единичных записях по Смоленской, Витебской губерниям и на Украине. В официальных ревизских сказках XVIII–XIX веков её почти нет — такие фамилии часто оставались неформальными, а в метрические книги попадали случайно, когда священник записывал прихожанина по уличному прозвищу.

Сравните с однокоренными: Соплёв, Сопляков, Соплин — все они образованы от того же корня, но с разными суффиксами. Соплежуевский стоит особняком из-за глагольной части и суффикса -ский, что делает её не просто фамилией, а целой миниатюрой из народного быта. Носитель такой фамилии в XIX веке, скорее всего, был крестьянином или мещанином, а его предок — человеком, чья внешность или привычка дали повод для такого прозвища. Никакой трагедии в этом нет: в русской ономастике множество фамилий от «неприличных» корней, и со временем они стали просто фамилиями, утратив связь с исходным смыслом.