Фамилия Спрутин — редкая и неоднозначная с точки зрения происхождения. Её основа, «спрут», в современном русском языке ассоциируется в первую очередь с морским животным — осьминогом (от немецкого der Spruch через польское sprut, что само по себе заимствование). Однако напрямую связывать фамилию с головоногим моллюском стоит с осторожностью: прозвище Спрут в крестьянской среде могло даваться человеку за цепкость, «многоногость» в делах или, напротив, за неуклюжесть и медлительность. В этом случае суффикс -ин указывает на принадлежность: «сын Спрута», то есть потомок человека с таким прозвищем.

Есть и другая, более правдоподобная версия, связанная с диалектной лексикой. В юго-западных говорах (украинских, белорусских) слово «спрут» или «спрутина» могло означать нечто скрученное, спутанное, узловатое — например, корягу, переплетённые корни или даже неопрятную пряжу. Такое прозвище мог получить мастер по плетению, либо человек с небрежной внешностью, либо тот, кто жил в лесистой, болотистой местности с частыми корягами. Форма Спрутин с ударением на первый слог типична для фамилий, образованных от основ с полногласием, но здесь полногласия нет, что выдаёт возможное западнославянское или балтийское влияние.

Суффикс -ин, а не -ов, говорит о том, что основа оканчивалась на твёрдый согласный, но сама фамилия — не отчественная (от имени), а прозвищная. В отличие от патронимических Спрутов, Спрутины встречаются крайне редко, и их география, скорее всего, ограничена регионами, где был распространён диалектный «спрут» (Псковщина, Смоленщина, Брянщина, а также восточные районы Беларуси). В дворянских родословных книгах фамилия не зафиксирована, что указывает на её крестьянское или мещанское происхождение.

Если не брать в расчёт версию с осьминогом (которая популярна в интернете, но слабо подтверждена исторически), то Спрутин — это фамилия-характеристика. Предок мог быть либо ремесленником, работавшим с витым материалом (веревщиком, корзинщиком), либо человеком, получившим прозвище за внешность или повадки. Точнее сказать сложно: без архивных записей XVII–XVIII веков можно лишь реконструировать наиболее вероятный путь.