Фамилия Старникова хранит память о прозвище дальнего предка — Старник. Это прозвище имело два независимых источника, и оба они бытовали в народной речи. Первый связан с крестьянским бытом: старником называли луговую ветошь, прошлогоднюю траву, оставшуюся на корню, а также опавшую листву. Человек, получивший такое прозвище, скорее всего, занимался уборкой этой ветоши после зимы — работа, необходимая в хозяйстве, но не самая заметная. Второй источник — возраст. Старниками в старину величали людей, доживших до почтенных лет, и относились к ним с уважением: за долгую жизнь они накапливали опыт, и их считали мудрецами. Обе версии правдоподобны, и выбрать между ними трудно: прозвище могло закрепиться и за пожилым главой рода, и за работником, чьё занятие бросалось в глаза соседям.

Фамилия образована по самой распространённой модели русского именования — от прозвища с помощью суффикса -ов, который указывает на принадлежность: Старников буквально значит «сын Старника», «из семьи Старника». Такая форма типична для северных и центральных регионов России, где фамилии на -ов/-ев доминировали уже в XVII веке. Интересно, что однокоренные фамилии — Старников, Старник, Старниченко — встречаются реже, чем, скажем, фамилии от имён, и это делает Старниковых носителями довольно редкого ономастического следа.

В словарях русских фамилий, в частности у Б. Унбегауна, подобные образования от нарицательных прозвищ описаны как типичный пласт фамилий, возникших из сельской среды. Прозвище Старник не было личным именем, оно не попало в святцы, поэтому его смысл сохранился только благодаря фамилии. Со временем прозвище вытеснило в обиходе первоначальное имя предка, и уже от него пошла фамилия, которая передавалась из поколения в поколение.

Стоит добавить, что в женской форме Старникова фамилия закрепилась за вдовами и дочерьми, как это было принято в русской традиции, где жена и дети носили фамилию мужа и отца. Сегодня носительницы этой фамилии могут встретиться по всей России, но корни её, скорее всего, лежат в сельской местности, где прозвища, связанные с травой и возрастом, были понятны каждому крестьянину.