Фамилия Сыновец звучит как отчество, но на самом деле в её основе лежит не имя, а редкое древнерусское слово, обозначающее степень родства. Сыновцем на Руси называли племянника по брату, то есть сына брата. Язык того времени был точен в терминах: детей брата звали сыновец и сыновица, а детей сестры — сестринец и сестрична. Такое различие помогало людям без лишних слов понимать, о какой линии родства идёт речь.

Откуда взялось прозвище? Скорее всего, так называли мальчика, который остался сиротой и воспитывался в семье родного дяди. Когда брат погиб в сражении или умер от болезни, а мать ребёнка не могла или не хотела его растить, дядя принимал племянника в свой дом как родного сына. Чтобы отличать приёмного ребёнка от собственных детей и подчеркнуть его особое положение, дядя мог называть его Сыновцом. Это не было обидным прозвищем — скорее, точным указанием на то, кем мальчик приходится главе семьи.

Есть и другая, не менее правдоподобная версия: Сыновец могло быть не прозвищем, а личным именем, данным при рождении. В старину нередко давали имена-обереги или имена, отражающие обстоятельства появления ребёнка на свет. Если отец погиб до рождения сына, а мать умерла при родах, брат отца усыновлял младенца и нарекал его Сыновцом — в напоминание о том, чьим сыном он был и кем стал.

Сама фамилия образована по простой и понятной модели: к основе Сыновец добавился типичный русский суффикс принадлежности. Такое оформление характерно для фамилий, которые закрепились в северных и центральных русских говорах, где слово «сыновец» бытовало дольше всего. В некоторых регионах его употребляли вплоть до XIX века, что и позволило фамилии закрепиться.

Среди носителей фамилии встречаются люди разных профессий и эпох. Можно вспомнить адвоката Ежи Сыновца и современного писателя Адама Сыновца. Но даже без громких имён понятно: фамилия Сыновец хранит память о сиротстве, милосердии и крепости родовых уз, когда чужой ребёнок становился своим не по крови, а по решению взрослого.