Фамилия Тарбушин — одна из тех, что заставляют задуматься в первую очередь о корне. Сразу бросается в глаза, что основа здесь не самая ходовая для русских фамилий, и это наводит на мысль о заимствовании. Самое вероятное объяснение — связь с тюркским словом «тарбуз», то есть арбуз. В тюркских языках (крымскотатарском, турецком, ногайском) «тарбуз» или «тарпуз» означает именно эту бахчевую культуру. Прозвище Тарбуз могли дать человеку, который торговал арбузами, выращивал их или, возможно, имел крупную, круглую голову — по ассоциации с формой плода. Такие прозвища по названиям овощей и фруктов встречаются у многих народов, но в русской среде они чаще всего фиксировались именно как указание на занятие или место жительства (например, у выходцев с юга, где бахчеводство было распространено).

Модель образования фамилии проста и стандартна для русской ономастики: к основе «Тарбуш» (усеченный или русифицированный вариант от «Тарбуз») добавился патронимический суффикс -ин. Суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей сын?» — Тарбушин, то есть сын Тарбуша. Фонетически переход «з» в «ш» («Тарбуз» → «Тарбуш») объясняется либо местным произношением (аканье, шепелявость), либо влиянием украинского или южнорусского говора, где подобные замены нередки. В итоге фамилия закрепилась в форме, где исходный тюркский корень оказался слегка «обрусевшим» на слух.

Есть и более редкая версия, которую стоит упомянуть, но без излишнего нажима: связь с диалектным глаголом «тарбушить» — в некоторых говорах так могли говорить о человеке, который суетится, шумит или делает что-то невпопад. Однако эта гипотеза слабая: во-первых, сам глагол малораспространен и плохо документирован, во-вторых, фамилии от глагольных основ с суффиксом -ин обычно образуются от личного имени или прозвища в форме повелительного наклонения (Терпи, Нелюб), а здесь мы видим существительное. Тюркский след выглядит гораздо убедительнее.

Географически фамилия Тарбушин тяготеет к южным регионам России и Поволжью, где исторически было сильное тюркское влияние и развито бахчеводство. Встречается она нечасто, что говорит о локальном происхождении — скорее всего, от одного прозвища, закрепившегося в конкретной местности. Носители фамилии могли быть крестьянами или мещанами, занимавшимися огородничеством и торговлей, но точных сословных данных по этой фамилии нет. В любом случае, основная линия ясна: перед нами пример того, как простое хозяйственное слово из соседнего языка стало основой для русской фамилии, сохранив в себе память о занятии предка.