Фамилия Тихобздуев — редкий случай, когда основа ясна почти интуитивно, но её буквальное прочтение вводит в заблуждение. Разберёмся по порядку. Первая часть, «Тихо-», восходит к прилагательному «тихий»: спокойный, негромкий, медлительный. Вторая часть, «-бзду-», происходит от древнерусского глагола «бздѣти» — пускать газы, испускать ветры. Слово это общеславянское, не бранное, а физиологическое, и в старину использовалось без того резко негативного оттенка, который появился позже. Таким образом, прозвище Тихобздуй буквально значило «тихо пердящий» или, если мягче, «тот, кто делает это незаметно».

Суффикс -ев указывает на типичную русскую модель образования фамилий от прозвищ, оканчивающихся на -й (Тихобздуй → Тихобздуев). По сути, это ответ на вопрос «чей?»: сын или потомок Тихобздуя. Подобные прозвища давали не для оскорбления, а для точной характеристики человека — возможно, за скромность в естественных отправлениях или, напротив, за ироничное сравнение с тем, кто «тихо, но метко» делает своё дело. В крестьянской среде, где людей часто называли по заметным чертам поведения, такое прозвище не выглядело чем-то из ряда вон.

Встречается и альтернативная, менее правдоподобная версия: что «бздуй» — искажённое «бздун» (от «бздеть»), а «тихо» — просто уточнение. Но форма именно с окончанием -уй (как в глагольном повелительном наклонении) встречается в русских прозвищах чаще, чем кажется: ср. фамилии Держиуй, Вертиуй, Гуляй. Поэтому версия с прямым прозвищем-характеристикой выглядит убедительнее.

Географически фамилия Тихобздуев встречается крайне редко. Основные очаги — юг России и Украина, где диалектная форма «бздуй» была более употребительна. В центральных и северных областях России её почти нет, что косвенно подтверждает региональное происхождение. Никаких сведений о дворянском или купеческом происхождении не обнаружено — скорее всего, это крестьянская или мещанская фамилия, закрепившаяся за одним-двумя родами.

Сегодняшний носитель фамилии Тихобздуев, скорее всего, сталкивается с недоумением или улыбками. Но с точки зрения ономастики это яркий пример того, как прозвище, данное по бытовой, даже комичной черте, превратилось в официальный родовой знак. Никакой трагедии в этом нет — просто память о предке, который, видимо, был человеком невозмутимым и не стеснялся своего естества.