Фамилия Тобалевич — редкий пример того, как прозвище, давно вышедшее из обихода, продолжает жить в родовом имени. Она образована по типичной для белорусских и западнорусских земель модели: к основе Тобала добавили патронимический суффикс -евич, который указывает на «сына Тобалы». То есть первый носитель фамилии был потомком человека с таким прозвищем.

Сам корень Тобала оставляет простор для толкований, и ономасты предлагают несколько версий. Наиболее убедительная связывает прозвище со старобелорусским словом «табала» — толпа или стадо. В этом случае Тобалой могли назвать пастуха, и прозвище носило профессиональный характер: оно указывало на род занятий, по которому человека знали в округе.

Вторая гипотеза отсылает к диалектному слову «тоболка». В восточных говорах так называли сумку или котомку, а в новгородских — ватрушку или пирог с начинкой. Если принять эту версию, прозвище могло закрепиться за мастером по шитью сумок или за искусным пекарем. Оба занятия были уважаемыми в крестьянской среде, и прозвище по ремеслу — частое явление в русской и белорусской антропонимии.

Существует и третья, менее очевидная версия — связь с литовским tabalas, то есть «большой». Тогда прозвище отражало бы внешность родоначальника: высокий рост, крупное телосложение. Эта гипотеза правдоподобна с учетом географического соседства белорусских и литовских земель, но уступает первым двум: семантика «большой» для прозвища встречается реже, чем указание на занятие или бытовой предмет.

Какой бы вариант ни был верным, ясно одно: фамилия Тобалевич сформировалась в среде, где прозвища играли роль личных идентификаторов, а суффикс -евич закрепил связь поколений. Подобные фамилии чаще встречались среди крестьян и мещан, у которых фамилии окончательно оформились позже, чем у дворянства, — в XVII–XIX веках. Сегодня Тобалевич — редкая фамилия, и ее носители, вероятно, происходят из одного или нескольких родов, сохранивших память о предке по прозвищу Тобала.