Фамилия Трейкалс — редкий случай, когда географическое происхождение почти наверняка перевешивает любые попытки найти русский или славянский корень. Она не вписывается в привычные модели на -ов, -ин или -ский, и её основа звучит чужеродно для восточнославянского уха. Скорее всего, перед нами фамилия латышского или литовского происхождения, адаптированная при записи в русских документах.

Разбираем словообразовательную модель. В латышском языке суффикс -s — это стандартное окончание мужского рода в именительном падеже. Без него основа выглядит как «Трейкал». Здесь легко угадывается сложение двух корней: trej- (три) и kalns (гора, холм). Получается «Трейкалнс» — «Трёхгорье» или, если переводить как прозвище, «Тот, кто с Трёхгорья». В русской передаче конечное «н» могло отпасть или слиться при произношении, и фамилия закрепилась в форме Трейкалс. В Латвии топонимы с корнем Kalns встречаются повсеместно, а числительное trej- указывает на конкретный объект — хутор, усадьбу или возвышенность.

Другая, менее вероятная версия — связь с литовским treikšti (стучать, греметь). Тогда прозвище могло относиться к шумному, громогласному человеку. Но эта гипотеза слабее: литовские фамилии на -s обычно сохраняют более прозрачную глагольную основу (Трейкштис, Трейка), а сочетание с «калс» выглядит натяжкой. Поэтому версия с «трёхгорьем» надёжнее.

Исторический контекст: фамилии такого типа массово закрепились у латышей и литовцев в XIX веке, когда крестьянам давали фамилии по названиям их дворов или по характерным признакам местности. Носитель фамилии Трейкалс — потомок человека, жившего на хуторе, который стоял у трёх холмов или на трёх холмах. В Российской империи такие фамилии записывали на русский лад, часто теряя окончания или меняя их, но здесь форма устоялась почти без изменений — только потеря буквы «н» в середине или конце.

С точки зрения социального статуса: это крестьянская или хуторская фамилия, без дворянских притязаний. Встретить её можно прежде всего в Латвии и среди потомков латышских переселенцев в Сибири и на Дальнем Востоке (времена столыпинской аграрной реформы). В России она остаётся большой редкостью, и её носители почти наверняка знают о своих балтийских корнях.