Фамилия Трицавый — редкая и неочевидная с точки зрения происхождения. В ней нет привычного суффикса -ов, -ин или -ский, что сразу говорит: перед нами не патроним (не «сын такого-то»), а застывшее прозвище или прилагательное, перешедшее в фамилию без изменений. Такая модель встречается в южнорусских, украинских и белорусских говорах, где фамилии на -ый, -ий не редкость (Кривой, Рыжий, Толстый).

Корень «триц-» сближает фамилию с диалектным глаголом «трицать» или «трыцать». В разных областях это слово означало «дрожать, трястись, зябнуть», а также «говорить сбивчиво, лепетать». В смоленских и псковских говорах «трыцавый» — человек, который постоянно ёжится от холода или нервно подёргивается. Есть и более прозаичная версия: «трица» в некоторых говорах — мелкая щепка, стружка, а «трицавый» могло быть прозвищем худого, щуплого человека, «как щепка».

Социальный контекст тоже важен. Фамилии, образованные от прозвищ без патронимического суффикса, чаще всего закреплялись за крестьянами и казаками. В ревизских сказках и метриках юга России и Украины XVII–XVIII веков такие «голые» формы встречаются именно в среде сельского населения. Дворянские роды, напротив, почти всегда имели фамилии на -ов/-ев или -ский.

Окончание -авый — характерный суффикс прилагательных со значением неполноты или склонности к признаку: «трухлявый», «дырявый», «писклявый». В паре с корнем «триц-» он подчёркивает не столько постоянное свойство, сколько внешнюю черту или манеру поведения, за которую человека могли прозвать в общине. Таким образом, первый носитель фамилии Трицавый, скорее всего, был либо зябким и сутулым, либо неразборчиво говорил — и прозвище приросло к его потомкам без изменений.

Споров вокруг этимологии почти нет: альтернативные версии (например, связь с числительным «три» или с растением «трица») лингвистически слабы и не подтверждаются диалектными данными. Фамилия Трицавый — яркий пример того, как живая речь и бытовая наблюдательность закрепляются в родовом имени, минуя книжные и официальные модели словообразования.