Фамилия Тщедушина — редкий и выразительный случай в русской ономастике. Её основа бросается в глаза: прилагательное «тщедушный», то есть хилый, слабосильный, болезненный. В современном языке слово звучит почти как книжное, но в старину было вполне обиходным прозвищем. Им могли наделить человека субтильного телосложения, часто болеющего или просто невысокого и худого. Прозвище Тщедушный давали не столько для оскорбления, сколько как констатацию внешней или физической особенности — на селе такие меткие характеристики прилипали быстро.

Словообразовательная модель здесь прозрачная: основа «тщедуш-» плюс суффикс -ин, который в русских фамилиях указывает на принадлежность. Тщедушина буквально значит «дочь или жена Тщедушного» (в женском роде), а в мужском варианте — Тщедушин. Суффикс -ин типичен для фамилий, образованных от существительных или прилагательных с окончанием на -а/-я, но здесь он прирос к основе напрямую. Это характерная черта прозвищных фамилий, которые нередко фиксировали исходное слово без дополнительных переделок.

Интересно, что фамилия могла возникнуть не только от прямого прозвища, но и от мирского имени-оберега. В народной традиции родители иногда нарекали ребёнка «плохим» именем (Некрас, Дурак, Тщедушный), чтобы отвести от него злые силы: мол, имя неценное, и сглаз не пристанет. Так что предок-Тщедушный мог быть вовсе не хилым, а наоборот — здоровым крепышом, которого так назвали для защиты.

Географически фамилия тяготеет к центральным и северным регионам России, где прозвища с отрицательной коннотацией были особенно живучи. Встречается она нечасто, и это объяснимо: прилагательное «тщедушный» всегда было менее употребительным, чем, скажем, «худой» или «тощий». Сравните с однокоренными, но более частыми фамилиями Тщедушнов (с суффиксом -ов) — у них та же основа, но иная модель оформления, что говорит о параллельном бытовании прозвища в разных говорах.

Сословного барьера у фамилии не было: её могли носить и крестьяне, и мещане. В документах XVII–XIX веков такие «говорящие» фамилии чаще всего закреплялись за крепостными и однодворцами, но точных данных по конкретным носителям Тщедушиной в открытых источниках мало. Это как раз тот случай, когда редкость делает фамилию ценной для семейной истории: каждый её носитель — хранитель редкого слова, почти исчезнувшего из живого языка.