Фамилия Цвейгорен — редкий пример искусственного фамильного имени, рождённого на стыке языков и бюрократической традиции. В её основе лежат два корня: немецкое zwei («два») и идишское goren — «место, где молотят зерно», то есть ток или гумно. Буквально прозвище можно перевести как «двойное гумно» или «два тока». Отсюда и первая, бытовая версия происхождения: так могли прозвать человека, который владел двумя гумнами или занимался обмолотом зерна. По другой догадке, в основе лежит семейная картина: у хозяина тока было два сына-помощника, и соседи закрепили за ними это имя.

Однако гораздо правдоподобнее, что перед нами не народное прозвище, а канцелярская конструкция. Фамилия еврейская, а в черте оседлости в XIX веке чиновники нередко присваивали фамилии из случайно сцепленных слов, не вникая в их смысл. Тот же механизм породил целый пласт нелепых образований, которые встречались только у еврейского населения: Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев»), Цигенбаум («козье дерево»), Квечман («тот, кто высказывается неохотно»). Цвейгорен стоит в этом ряду — перед нами не отражение профессии или черт характера предка, а следствие административного произвола, когда фамилию сочиняли за письменным столом.

Словообразовательная модель здесь необычна для русской почвы: фамилия не получила типичных суффиксов -ов, -ин или -ский, а закрепилась в исходной немецко-идишской форме. Это типично для искусственных еврейских фамилий, которые часто оставляли без адаптации. Если бы фамилия возникла в крестьянской среде, мы бы увидели что-то вроде Цвейгоренов или Цвейгоренко, но сохранение чистой основы выдаёт её официальное происхождение.

Разобрать фамилию по составу несложно: корень двусоставный, где первая часть указывает на количество, а вторая — на хозяйственный объект. Но именно эта прозрачность и обманчива: смысл слов не складывается в реальное занятие человека. Скорее всего, родоначальник не имел к молотьбе никакого отношения, а его фамилия — случайная комбинация, закрепившаяся за семьёй. В ономастических трудах, например в работах Б. Унбегауна, такие примеры относят к разряду искусственных фамилий, которые не несут биографической информации, а отражают лишь механизм их присвоения.