Фамилия Турлубаева — редкий пример, в котором женская форма закрепилась в качестве основной для поиска, хотя исходная мужская — Турлубаев. Она относится к тюркскому пласту русских фамилий, а по словообразовательной модели — к патронимическим фамилиям на -ев, то есть образована от мужского имени или прозвища Турлубай. Суффикс -ев указывает на принадлежность («чей?»), а основа — на тюркское личное имя, бытовавшее у башкир, татар, казахов или ногайцев.

Корень фамилии составной: «турлу» и «бай». В тюркских языках турлу означает «разный», «разнообразный», «всякий». А бай — традиционный компонент имён со значением «богатый», «господин», «хозяин». Имя Турлубай в буквальном смысле можно перевести как «обладающий разным богатством» или «богатый всяким добром». Вероятно, так называли человека, который владел разными видами скота, имущества или ремёсел, — то есть имя не просто указывало на достаток, а подчёркивало его разнообразие.

Встречается и другая версия: в некоторых тюркских диалектах «турлу» может восходить к глаголу со значением «жить», «существовать». Тогда Турлубай — «живущий богато», «благополучный». Но первое объяснение (через «разный») лингвистически более прозрачное и подтверждается параллелями в ономастиконе: например, имя Турлук у карачаевцев и балкарцев.

Географически фамилия Турлубаева (и Турлубаев) привязана к Южному Уралу и прилегающим областям. Наибольшая концентрация носителей — в Челябинской области и Башкортостане. Это характерно для фамилий, которые не прошли через московское дворянское делопроизводство, а сложились в среде тюркского населения, перешедшего на русские фамильные модели в XIX веке. Крестьяне и казаки Башкиро-Мещерякского войска нередко получали фамилии по отцу без дополнительных суффиксов сословной принадлежности.

Интересная деталь: в отличие от большинства фамилий на -ов/-ев, где ударение падает на последний слог (Турлубáев), в устной традиции у башкирских и татарских носителей нередко сохраняется ударение на втором слоге — Турлýбаев, что выдает тюркскую интонационную привычку. Это один из тех случаев, когда произношение хранит больше истории, чем написание.