Фамилия Тюстина — редкий случай, когда за привычным русским окончанием угадывается пласт финно-угорской культуры, а точнее — мордовского эпоса. Если отбросить типичный для русских фамилий суффикс -ин, указывающий на принадлежность («чей?» — из рода Тюсти), мы получаем основу Тюст-. Перед нами, скорее всего, форма древнего мордовского прозвища Тюстя.

Корень этого прозвища уводит вглубь веков, к языческим временам. Исследователи возводят его к слову «тюштя», которым мордва называла верховного старейшину — человека, управлявшего и мирной жизнью племени, и военными походами. Само слово составное: от «текш» (верх, вершина, макушка) и «атя» (старик). То есть буквально — «верховный старец». Прозвище Тюстя, а затем и фамилия, почти наверняка указывали на высокое социальное положение предка: так могли прозвать либо самого выборного главу, либо человека из его рода.

Важно и другое: Тюштя — это имя главного героя героических сказаний народов мокша и эрзя. С ним связаны мифы о зарождении, расцвете и гибели древней мордовской государственности. В этом случае прозвище могло быть не столько указанием на должность, сколько именем-оберегом: нарекая ребенка Тюстей, родители словно вверяли его покровительству эпического богатыря и первопредка.

Есть и менее очевидная, но любопытная версия, привязывающая фамилию к сибирской географии. В Восточной Сибири протекает река с похожим названием — Тарын-Тюстя. Если предок носителя фамилии жил на её берегах, прозвище Тюстя могло закрепиться за ним по месту жительства. Однако эта гипотеза выглядит слабее: единичный гидроним вряд ли породил бы устойчивую фамилию, тогда как мордовская основа объясняет её происхождение гораздо убедительнее.

Сама фамилия звучит по-русски и подчиняется русской модели образования, но её смысловое ядро — чисто финно-угорское. Это нередкий случай: инородное имя или прозвище обрастало славянским суффиксом, и на свет появлялась фамилия, которая веками хранит память о древних верованиях и социальном устройстве. Точное время и место возникновения фамилии Тюстина без серьёзных генеалогических изысканий назвать нельзя, но её происхождение — замечательный пример того, как в одной фамилии сплелись разные культурные традиции.