Фамилия Укантрукин — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, можно восстановить почти буквально, но его значение остаётся загадкой. Словообразовательная модель прозрачна: это типичная русская фамилия на -ин, образованная от прозвища или отчества Укантрука. Суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — «сын Укантруки». Сама же основа Укантрука — сложное слово, которое, скорее всего, является бытовым прозвищем, а не производным от крестильного имени.

Ключ к разгадке — вторая часть, -трука. В русских говорах «трукать» означало «издавать звук, ворковать, бормотать», а «трука» — нечто вроде «ворчуна» или «бормотуна». Первая часть, Укан-, может восходить к диалектному глаголу «укать» (кричать «у», аукать, а также — в некоторых областях — громко плакать или выть). Таким образом, Укантрука — это, вероятно, человек, который издавал характерные, возможно, нечленораздельные или повторяющиеся звуки: то ли аукал, то ли ворчал, то ли напевал что-то себе под нос. Прозвище звукоподражательное, данное по манере речи или поведения.

География фамилии крайне узкая. Укантрукины — почти исключительно жители Удмуртии и соседних районов Кировской области. Это не случайно: в удмуртском языке есть слово «укан» (или «укантэм»), означающее «непослушный, шаловливый», а также глагол «укантыны» — «баловаться, озорничать». Поэтому существует вторая, не менее правдоподобная версия: фамилия образована от удмуртского прозвища Укантрук, где -трук — это русский суффиксальный элемент, адаптировавший финно-угорскую основу. В этом случае Укантрукин — «сын озорника» или «сын шалуна». Версия с русским звукоподражанием и версия с удмуртским корнем конкурируют, но обе указывают на то, что предок получил прозвище за живой, беспокойный или необычный нрав.

С точки зрения социальной истории, фамилия Укантрукин — крестьянская. В документах XVIII–XIX веков она фиксируется среди государственных крестьян Глазовского и Сарапульского уездов Вятской губернии. Никакого отношения к дворянству или духовенству фамилия не имеет. Её редкость объясняется именно локальным бытованием: она не вышла за пределы небольшого региона и не попала в общерусские фамильные списки. Носителей фамилии по всей России — от силы несколько десятков человек, и почти все они — потомки выходцев из тех же вятских деревень.