Фамилия Велухина — редкий случай, где основа, скорее всего, не русская, а прибалтийская или финно-угорская. Если отбросить суффикс -ин (который в женском варианте указывает на принадлежность «чей?» — дочь или жена Велухи), корень «Велух-» заставляет заглянуть в словари соседних народов. Самая прямая версия: в эстонском и финском языках есть слово «veli» — брат. В эстонских диалектах «veli» могло звучать как «velu», а суффикс -х- (сравните с русскими именами типа Петруха, Митюха) превращал его в прозвище «Велух» — «братишка», «братан». Такое прозвище могли дать либо приёмному родственнику, либо просто близкому другу, который стал «как брат».

Вторая, менее вероятная версия, связывает фамилию с диалектным русским словом «велуха» — так в некоторых говорах называли корову или тёлку (от «велый» — крупный, взрослый). Но это объяснение слабее, потому что прозвища от названий домашних животных обычно образовывались с суффиксом -к- (Корова, Телка), а не -х-. Кроме того, фамилия Велухин (мужской вариант) практически не встречается в центральных и южных областях России, где говорят на «акающих» диалектах, зато есть в документах по Псковской и Новгородской губерниям — как раз на землях, граничащих с Прибалтикой.

Интересно, что суффикс -ин в этой фамилии работает нестандартно. Обычно он присоединяется к основам на -а/-я (сын Кузьмы — Кузьмин), но основа «Велух» заканчивается на согласный, и по правилам должна была бы дать фамилию Велухов. Однако в северо-западных говорах (и под влиянием прибалтийских языков) фамилии на -ин могли образовываться и от прозвищ с конечным -х, что лишний раз подтверждает: предки Велухиных жили на стыке культур, где русская ономастика смешивалась с местными традициями. Носители фамилии, скорее всего, были крестьянами или мещанами из Псковщины, а само прозвище — не обидным, а скорее тёплым, обозначающим «своего» человека.