Фамилия Венесуэла — случай для русской ономастики редкий и неожиданный. Она точно не вписывается в привычные модели образования от крестильных имён, прозвищ по ремеслу или внешности. Её основа — топоним, название южноамериканской страны. В русской традиции такие фамилии обычно появлялись у детей крепостных или дворовых людей, которых помещик в шутку или по прихоти нарекал по географическим названиям. Венесуэла могла достаться ребёнку, родившемуся в поместье в момент, когда барин был увлечён новостями об освободительной войне Симона Боливара, — мода на «экзотические» фамилии среди дворянства первой половины XIX века известна.

Модель образования здесь минимальна: фамилия практически совпадает с исходным названием, без типичных русских суффиксов -ов, -ин, -ский. Это указывает на её искусственное, книжное происхождение. В крестьянской среде такое имя-фамилию давали не для учёта, а для отличия — помещик мог составить список дворовых, используя броские названия вроде «Америка», «Париж» или «Венесуэла». Суффиксальное оформление отсутствует, потому что слово воспринималось как цельный, уже готовый знак, не требующий переделки.

Другая, менее вероятная версия — что прозвище Венесуэла получил бывалый человек, побывавший в тех краях, например матрос или купец. Но в XIX веке для русского крестьянина или мещанина попасть в Венесуэлу было почти невозможно, а для дворянина такое прозвище звучало бы слишком фамильярно. Поэтому искусственное происхождение от помещичьей прихоти — основное объяснение.

В дореволюционных метрических книгах фамилия встречается единично, чаще всего в центральных губерниях, где были крупные поместья с крепостными «на выдумку». После отмены крепостного права носители могли разъехаться, но фамилия осталась крайне редкой. Сегодняшние обладатели фамилии Венесуэла в России — потомки именно тех дворовых людей, чьи предки получили необычное имя по воле барина, увлекавшегося географией или политикой.