Фамилия Визгавлюст — редкий случай, когда в основе лежит не имя, не профессия и не место, а целая бытовая сценка. Это прозвище, которое застыло в виде приказа или пожелания. Первая часть — «визгай» (повелительное наклонение от глагола «визжать»), вторая — «в люст» (искажённое немецкое «Lust» — охота, желание, удовольствие). Вместе получается что-то вроде «визжи в своё удовольствие» или «визжи, если охота».

Такие «глагольные» фамилии — явление нечастое, но известное в русской ономастике. Они обычно возникали в среде, где прозвище давалось по характерной реплике или команде. Сравните с фамилиями Тяниглот, Сорвиголова, Подопригора. Однако Визгавлюст стоит особняком: вторая часть — явный германизм. Это указывает на контактную зону, скорее всего, на западные или юго-западные губернии Российской империи (территории современной Украины, Белоруссии, Прибалтики), где немецкое население и его язык оставили след в местных говорах. «Люст» в значении «охота, желание» — характерное заимствование в польском и украинском просторечии.

Словообразовательная модель здесь уникальна: фамилия не имеет типичного русского суффикса (-ов, -ин, -ский). Она застыла в форме чистого прозвища, без патронимического оформления. Это говорит о том, что фамилию могли дать не по отцу, а по личной характеристике самого человека — возможно, крикливого, шумного, любившего покрасоваться или, наоборот, получившего ироничное прозвище за тихий нрав. Вторая версия даже правдоподобнее: в крестьянской среде прозвища часто давали «от противного».

С точки зрения сословной принадлежности, носители такой фамилии вряд ли относились к дворянству или духовенству. Скорее всего, это крестьяне или мещане, причём фамилия могла закрепиться относительно поздно — в XVIII–XIX веках, когда при переписях населения фиксировали уличные прозвища без изменений. Встречаемость фамилии крайне низкая, что подтверждает её локальный и случайный характер.

Если искать параллели, то ближайшие аналоги — фамилии вроде Визжачий или Визгунов, но Визгавлюст отличается от них именно «приказной» конструкцией и германским вкраплением. Это не просто описание поведения, а целая история, записанная в одной фамилии: человек, который мог позволить себе визжать в своё удовольствие — или над которым так подшутили.