Фамилия Вкусов — из тех, что на первый взгляд кажутся прозрачными, но при ближайшем рассмотрении ставят в тупик. Прямая связь с гастрономическим «вкусом» маловероятна: в русском языке это слово вошло в широкий обиход лишь в XVIII—XIX веках, когда фамилии у крестьян и мещан уже формировались. Значит, корень глубже.

Скорее всего, в основе лежит древнерусское прозвище Вкус или Вкусной. В старину «вкусом» могли называть не еду, а привкус, запах или даже манеру поведения — «вкусный» говорили о человеке приятном, обходительном, умеющем понравиться. В диалектах встречается и глагол «вкусить» в значении «попробовать, отведать», но прозвище могло относиться к человеку разборчивому, привередливому в еде, а то и к скомороху или повару. Так что Вкусов — потомок того, кого в деревне прозвали Вкусом за его характер или занятие.

Морфология фамилии стандартна: суффикс -ов указывает на принадлежность («чей?» — сын Вкуса). Это типичная модель для русских фамилий, образованных от прозвищ или мирских имён, неканонических. Встречается фамилия в основном в центральных и южных регионах России, но не часто — она редкая, что косвенно подтверждает её прозвищное, а не «вкусовое» происхождение.

В ономастике есть и другая, менее вероятная версия: связь с фамилией Вкусной (от прилагательного «вкусный»), которая могла перейти в Вкусов при документальной записи. Но тогда ожидалась бы форма Вкуснов, а не Вкусов. Более правдоподобно, что Вкусов — это вариант отчества от прозвища Вкус, которое, в свою очередь, могло быть сокращением от имени Вкуснота (редкое, но встречавшееся в писцовых книгах). Если искать однокоренные фамилии, то это Вкуснов, Вкусников, а также Кусаков (от «кус» — кусок, еда) — они образуют семантическое гнездо, связанное с едой и вкусом, но у Вкусова связь не прямая, а через прозвище.

Таким образом, Вкусов — не «фамилия-дегустатор», а скорее фамилия-характеристика. Предок, скорее всего, был либо приятным в общении человеком, либо большим любителем поесть, либо, что реже, поваром или хлебосольным хозяином. Точнее сказать без записи в ревизских сказках сложно, но ясно одно: фамилия эта — не про еду, а про того, кто её оценивал.