Фамилия Воржевитин — редкий случай, когда в основе лежит не имя и не профессия, а, скорее всего, географическое прозвище, причём с неочевидной огласовкой. Если отбросить суффикс -ин, указывающий на принадлежность («чей?» — Воржевитин), и малопонятный фрагмент -евит-, остаётся корень Ворж-. Он сразу отсылает к названию реки Воржа — такой гидроним встречается в бассейне Волги (например, Воржа впадает в Которосль под Ярославлем) и в других регионах. Человек, живший на этой реке или выходец оттуда, мог получить прозвище Воржа, а его потомки стали Воржевитиными.

Сложность в том, что стандартная модель для жителей по реке — это суффикс -ец (воржец) или -ин (воржин). Формат на -евитин встречается реже и обычно характерен для названий городов (тверятин, уфимцев — по другой модели). Здесь, вероятно, сыграла роль народная этимология или влияние местного говора: фамилия могла возникнуть на стыке двух слов — «Воржа» и «витый» (кручёный, извилистый), что очень точно описывает характер небольших лесных рек. Либо это вариант фамилии Воржевитов, где суффикс -ов со временем заменился на -ин под влиянием других фамилий той же местности.

Социальный контекст фамилии типичен для северных и центральных губерний России. Воржевитины — это не дворянский род, а, скорее, крестьяне или посадские люди, чьё прозвище закрепилось в документах XVII–XVIII веков. Встречаемость фамилии крайне низкая, и это говорит о том, что она не разошлась широко за пределы одного уезда или даже одной деревни. Если ваши предки носили эту фамилию, стоит искать их в архивных записях Ярославской, Костромской или Вологодской губерний — там чаще всего фиксируются гидронимы с корнем Ворж-.

Единственное, чего не хватает для полной уверенности, — письменных источников XVI–XVII веков с этой фамилией. Пока что версия с рекой Воржа остаётся основной, но не единственной: не исключено, что Воржевитин — это искажённое Воробьевитин (от Воробей) или вариант фамилии Воржевский, адаптированный под местный говор. Однако в ономастике нет правил без исключений, и редкая фамилия часто хранит именно ту форму, которая кажется лингвисту нелогичной, — зато точной для конкретного говора.