Фамилия Вошунов — редкий пример того, как одно прозвище может иметь два совершенно разных толкования, и оба имеют право на жизнь. В основе фамилии лежит прозвище Вошун, и первая, самая очевидная версия связывает его с нарицательным «вошь». В этом случае прозвище могло указывать на внешность или особенности быта: например, на неопрятного человека, либо, наоборот, на того, кто профессионально боролся с паразитами — скажем, банщика или знахаря.

Вторая версия ведет нас не к насекомому, а к глаголу «вошкать» — слову, которое в русских говорах означало «возиться, копаться, мешкать». Так могли прозвать суетливого, непоседливого человека, который вечно чем-то занят и не сидит на месте. Интересно, что обе трактовки не противоречат друг другу по духу: и «вошь», и «вошкать» несут оттенок чего-то мелкого, хлопотного, постоянного движения.

Словообразовательная модель проста: суффикс -ов указывает на принадлежность — «сын Вошуна». Такая патронимическая модель была самой распространенной на Руси в XVI–XVII веках. Прозвище Вошун сначала закрепилось за человеком в быту, а затем, при передаче по наследству, превратилось в фамилию. Таким образом, потомок человека с прозвищем Вошун со временем получил фамилию Вошунов.

Фамилия редкая, в официальных списках частотных русских фамилий она не встречается. Это говорит о том, что ее носители, скорее всего, происходят из одной локальной группы — возможно, из северных или вятских говоров, где слово «вошкать» было особенно употребительно. В словарях русских народных говоров этот глагол фиксируется именно с пометой «северное» и «вятское».

Если опираться на труды Б. Унбегауна, фамилии от прозвищ, образованных от названий насекомых, не редкость (сравните: Комаров, Мухин, Блохин), но «вошь» встречается реже — возможно, из-за табуированности или неблагозвучия. Версия с глаголом «вошкать» выглядит правдоподобнее именно из-за этой редкости: прозвище по действию всегда было более распространенным способом именования, чем прозвище по нежелательному признаку.