Фамилия Ягомостев — редкая и неочевидная с точки зрения происхождения. На слух она напоминает что-то финно-угорское или тюркское, но при ближайшем разборе оказывается, что её основа — чисто русская, хотя и с диалектным оттенком.

Ключ к разгадке — в суффиксе -ев. Он указывает, что фамилия образована от прозвища или имени, оканчивающегося на мягкий согласный или -й. Первая часть, «Яго-», скорее всего, восходит к диалектному слову «ягой» или «яга». В северных и сибирских говорах «яга» — это не только Баба-яга из сказок, но и злая, сварливая женщина, либо, в некоторых местах, просто бранное прозвище для вздорного человека. Вторая часть, «-мост», может быть искажённым вариантом слова «мост» (настил, переправа) или, что вероятнее, производной от глагола «мостить» — то есть «мостовщик», человек, который кладёт мосты. Однако в сочетании «Ягомост» прозвище звучит как сложное слово: «Яга-мост» — буквально «злой мост» или «мост Яги». Вряд ли это прямое описание объекта. Скорее, так могли прозвать человека, который жил у старого, дурного моста, или того, кто строил мосты, но имел скверный характер.

Есть и другая, более прозаическая версия. Фамилия могла возникнуть из прозвища «Ягомост», которое является стяжением от «Яков Мост» или «Яга Мост» — то есть прозвище, данное по имени (Яков, в просторечии Яга) и роду занятий (строитель мостов). Подобные двусоставные прозвища (типа Иванов-сын-Кузнецов) встречались в старину, но потом сливались в одну фамилию.

Географически фамилия Ягомостев встречается крайне редко, в основном в центральных и северных областях России. В ономастических справочниках она не фигурирует, что говорит о её локальном, возможно, даже однофамильном происхождении. Скорее всего, предок носителя этой фамилии получил прозвище в небольшой деревне или на погосте, где его знали все, а при переписи населения это прозвище записали как фамилию.

Таким образом, Ягомостев — это фамилия-загадка, в основе которой лежит либо диалектное прозвище по характеру и месту, либо профессиональное имя, сплавленное с личным именем. Однозначного толкования нет, но обе версии ведут к простому крестьянскому или ремесленному быту, далёкому от столиц.