Фамилия Заплюшкины — редкий пример того, как прозвище, связанное с бытовой привычкой или физиологической особенностью, закрепилось в качестве родового имени. В её основе лежит глагол «заплюшкивать» или существительное «заплюшка». В диалектах XIX века «заплюшкой» называли человека, который постоянно жмурится, щурится или, в более грубом смысле, «заплюхивает» — заливает что-то при неаккуратном питье. Но самая вероятная версия ведёт к слову «плюшка» — сдобная булочка. «Заплюшкиным» могли прозвать любителя сладкого, того, кто «заедает» плюшками, или, наоборот, пекаря, который ставил тесто на плюшки.

Модель образования типична для восточнославянских фамилий: суффикс -ин указывает на принадлежность «чей?» — Заплюшкин, то есть сын или потомок Заплюшки. Ударение, скорее всего, падало на второй слог: ЗаплЮшкин. Встречается и вариант с ударением на «ы» — ЗаплюшкИн, но он менее характерен для русской ономастики. Окончание -ы во множественном числе (Заплюшкины) в справочном контексте обычно указывает на целый род или династию.

Географически фамилия привязана к северо-западным и центральным областям России. В писцовых книгах Новгородской и Псковской губерний встречаются прозвища от корня «плюх/плюш» (плюхать, плющить), но форма с «за-» редка. В словаре В. Даля «заплюснуть» означает «закрыть, сжать», что могло относиться к человеку с прищуренными глазами — «заплюснутые» глаза. Если фамилия возникла в среде старообрядцев или крестьян-северян, где говор был более архаичным, то «заплюшка» могла значить «затворница» или «домоседку» (от «заплющиться» — запереться).

Спорных версий немного, но есть одна: связь с тюркским «плюш» (мягкий, пушистый) маловероятна — суффикс -ин и чисто славянская глагольная основа говорят о местном, бытовом происхождении. Социальный статус первых носителей, судя по всему, был крестьянским или мещанским: прозвища такого типа редко давали дворянам, если только не закреплялись за служилыми людьми по «приказной» записи.

В современной России фамилия Заплюшкины остаётся малочисленной, чаще встречается в Тверской и Вологодской областях. Её носители, вероятно, потомки тех, кого в деревне дразнили за любовь к сдобе или за привычку щуриться на свету — что не делает фамилию менее интересной, а наоборот, сохраняет живую деталь быта.