Фамилия Зейлиша — редкий случай, когда носитель почти наверняка может определить не только географию, но и социальный статус предков. Если в корне фамилии слышится немецкое или идишское «Зейлиг» (seelig — блаженный, счастливый, благословенный), то окончание -а выдает славянскую, скорее всего польскую или белорусскую, среду. Перед нами не просто фамилия, а адаптация: немецкое слово или прозвище получило польский суффикс -иш (уменьшительно-уничижительный или, наоборот, фамильярный) и окончание женского рода -а. Получается, что Зейлиша — это форма, закрепившаяся за женщиной или перешедшая по женской линии, что для фамилий ашкеназских евреев было не редкостью: в метриках часто записывали мать-одиночку или вдову с детьми под её прозвищем.

Вероятнее всего, основательница рода получила прозвище «Зейлиха» (счастливая, удачливая) или «Блаженная» — возможно, за легкий нрав или за то, что пережила трудные времена. Вторая, менее очевидная версия, отсылает к топониму: в Польше и на Волыни есть несколько местечек с корнем «Зейль» (например, Зейлишки), откуда человек мог получить прозвище по месту выхода. Но тогда фамилия скорее звучала бы как Зейлишский или Зейлишев.

По модели образования фамилия Зейлиша стоит в ряду таких же «женских» фамилий, как Фрейда, Голда, Рейза — то есть образована напрямую от личного имени или прозвища без патронимического суффикса (вроде -ович или -ский). Это указывает на то, что фамилия фиксировалась в первой половине XIX века, когда в Российской империи евреям вменяли в обязанность иметь фамилии, и записывали их часто «с голоса», как слышал писарь. Найти носителей фамилии Зейлиша сегодня можно в основном в Беларуси, на востоке Польши и в Израиле — это следы черты оседлости.

Фамилия не имеет отношения к дворянству или крестьянству: её носители — почти поголовно мещане или ремесленники из местечек. Если ваш предок — Зейлиша, скорее всего, он был портным, сапожником или мелким торговцем, а сама фамилия — памятник тому, как немецкое слово «счастье» прижилось в славянской языковой среде и обросло окончанием, которое для русского уха звучит почти как ласкательное.