Фамилия Жабокрицький — один из тех случаев, где прозвище сложилось не из одного слова, а из целого глагольного оборота. В её основе лежит украинское выражение «жабу кричати». Звучит необычно, но смысл прозрачен: так могли прозвать человека, который громко, надсадно кричал — «аж як жаба». Никакой мистики или связи с земноводными в прямом смысле тут нет, это чисто звуковая ассоциация: голос резкий, квакающий, неприятный. Такие прозвища по манере речи давали охотно, и они легко прилипали к человеку на всю жизнь.

Словообразовательная модель типична для украинских фамилий на -цький. Суффикс -цьк- (в форме -цький) указывает на принадлежность к местности или на прозвищное происхождение, но в данном случае он не топонимический, а скорее адъективный, оформляющий прозвище в фамилию. То есть перед нами не «выходец из Жабокриков», а «тот, кого прозвали Жабокриком». Первичная форма — Жабокрик, а Жабокрицький — уже её патронимическое или фамильное переоформление. В польской традиции, откуда эта модель пришла на украинские земли, такие фамилии часто давали шляхте, но в народной среде они тоже прижились, особенно на Правобережье.

Географически фамилия привязана к западным и центральным регионам Украины — Волынь, Подолье, Киевщина. Встречается она нечасто, но стабильно: это не массовая, а скорее редкая, локальная фамилия. Если искать её корни, то логичнее всего предположить, что предок носителя был человеком с громким голосом — пастухом, глашатаем, либо просто обладал такой речевой особенностью, что окружающим запомнилось именно это.

В официальных документах XIX века фамилия могла фиксироваться в разных вариантах: Жабокрицкий, Жабокрицький, реже Жабокрик. Смешение окончаний -ий и -ый объясняется канцелярской русификацией, когда украинское -цький переписывали как -цкий. В современной Украине фамилия сохраняет украинское написание через «і», а в русскоязычной среде встречается в форме Жабокрицкий.

Никакой знаменитой шляхетской легенды или громкого исторического персонажа с этой фамилией не зафиксировано. Это именно народное прозвище, которое стало родовым именем. Его ценность — в бытовой конкретике: оно рисует живую картину прошлого, где человека называли не по отцу и не по месту жительства, а по тому, как он кричал.