Фамилия Жабской — одна из тех, где суффикс -ск- сразу выдаёт её происхождение. В русской ономастике фамилии на -ский/-ской чаще всего указывают на географическую привязку: их давали по названию местности, откуда человек был родом, или по владению землёй. В данном случае основа «Жаб-» могла относиться к топониму вроде Жабы, Жабово или Жабское — такие названия встречаются в Беларуси, на западе России и в Польше. Например, в Брестской области есть деревня Жабы, а в Смоленской — урочище Жабово. Фамилия Жабской, скорее всего, закрепилась за выходцем из одного из таких мест.

Однако не стоит торопиться с однозначным выводом. Форма Жабской (с ударным окончанием -ой) характерна для южнорусских говоров и украинского влияния, где прилагательные в именительном падеже мужского рода звучат как «великой», «молодой». В северных и центральных регионах чаще говорили «Жабский». Такое написание могло сложиться в XVIII–XIX веках, когда фамилии фиксировали на слух, по местному произношению.

Корень «жаб-» тоже не так прост, как кажется. Прямое прозвище «Жаба» давали за неприятный голос, за широкий рот или за привычку сидеть на месте — в народе жабу не жаловали, ассоциировали с сыростью и холодом. Но в польском и украинском языках «жаба» означала ещё и «лягушку», а в некоторых диалектах — «скупого человека» или «того, кто много пьёт». Встречается и мирское имя Жаба: в старых писцовых книгах XV–XVI веков упоминаются крестьяне и посадские с таким прозвищем. Выходит, что носитель фамилии Жабской мог получить её не от географического названия, а от личного прозвища предка, к которому добавили типичный дворянский или шляхетский суффикс -ской.

Интересная деталь: в польской традиции фамилии на -ski были знаком принадлежности к шляхте. Если Жабской — полонизированный вариант, то предки могли быть мелкими дворянами из восточных земель Речи Посполитой. В русском же контексте эта фамилия встречается и среди крестьян, и среди духовенства — суффикс -ский часто давали семинаристам при поступлении в училище, меняя народную фамилию на более благозвучную. Так что Жабской — это не одна история, а целый веер возможных судеб: от смоленского крестьянина до польского шляхтича.