Фамилия Жадушкин — редкий случай, где основа настолько неочевидна, что сразу порождает несколько версий. В ней нет привычного «профессионального» корня вроде кузнец или мельник, а суффикс -ушкин указывает на прозвище, образованное с уменьшительно-ласкательным оттенком.

Самая прямая версия отсылает к глаголу «жадать» — в старых русских говорах это означало «сильно хотеть», «жаждать», «алкать». Человек, которого прозвали Жадушка, мог быть постоянно голодным, ненасытным в еде или, напротив, страстно стремившимся к чему-то — деньгам, власти, знаниям. В этом случае фамилия — типичная «характерологическая», по поведению, как Баламуткин или Молчунов.

Однако существует и вторая, менее очевидная версия. В южнорусских и украинских говорах слово «жад» (или «жадь») могло означать не просто жадность, а конкретную скупость или скряжничество. Прозвище Жадушка тогда — это мягкая, почти бытовая характеристика нещедрого человека. Суффикс -ушк- в этом случае смягчает оценку: не «жадина», а скорее «жадненький», что характерно для деревенских прозвищ, где звали не со зла, а по заметной черте.

Словообразовательная модель проста: прозвище Жадушка (или Жадушко) + притяжательный суффикс -ин, который в русских фамилиях отвечает на вопрос «чей?» — «сын Жадушки». Географически фамилия встречается крайне редко, преимущественно в центральных областях России, но без выраженного гнезда. Возможно, её носители — потомки выходцев из однодворческих или крестьянских семей, где прозвища давали по бытовым приметам, а не по имени отца.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Жадов, Жадовский — показывает, что основа «жад» в фамилиях встречается, но нечасто. Жадушкин стоит особняком именно из-за суффикса -ушк-, который делает фамилию необычной даже на фоне редких «характерологических» прозвищ. Спор между версиями «голодный» и «скупой» неразрешим без конкретной записи в писцовой книге, но обе они укладываются в логику народного имянаречения: человека называли по тому, что бросалось в глаза.