Фамилия Журздин — одна из тех, чья основа не лежит на поверхности. Если отбросить очевидные ассоциации с «журчать» или «журнал», корень здесь скорее всего другой. Скорее всего, перед нами вариант фамилии Журдин, где между корнем и суффиксом вклинилась буква «з». Такое явление в русской ономастике встречается: фамилии могли искажаться при записи в церковных книгах, под влиянием диалектного произношения или просто из-за неразборчивого почерка писаря. Поэтому искать «чистого» предка Журздина стоит в первую очередь среди носителей фамилии Журдин.

Основа «журд» восходит к слову «журдеть» — в южнорусских и украинских говорах так говорили о ворчливом, брюзгливом или постоянно недовольном человеке. Глагол звукоподражательный, похожий на «жужжать» или «журчать», но с явно негативным оттенком. Таким образом, Журда — это прозвище ворчуна. Вполне вероятно, что первый носитель фамилии был человеком с тяжелым характером, которого так и прозвали в деревне. Суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — Журздин, то есть сын или потомок Журды.

Вторая версия, менее вероятная, но имеющая право на существование, — связь с тюркским корнем. В некоторых тюркских языках есть слово «журт» (род, племя, родина) или «журтши» (земляк). При переходе в русскую среду звук «т» мог озвончиться в «д», а затем добавиться фамильный суффикс. Однако фонетический переход «журт» → «журд» нехарактерен для русской адаптации тюркизмов, поэтому эта версия остается спорной.

Географически фамилия Журздин редкая. Встречается в основном в центральных областях России и Поволжье, что подтверждает её связь с южнорусскими говорами, откуда носители могли мигрировать на север. В дореволюционных переписях она почти не фиксируется, что говорит о её позднем оформлении или малом числе носителей. Сословно предки Журздиных, скорее всего, были крестьянами или мещанами — в дворянских родословных книгах эта фамилия не значится.

Если ваш предок носил фамилию Журздин, то, с большой долей вероятности, он происходил из семьи, где прозвище «Журда» закрепилось за кем-то из старших. Не стоит искать в этом негатива — прозвища давали по самой заметной черте, и ворчливость могла быть лишь внешней маской, за которой скрывался справедливый и хозяйственный человек.