Фамилия Золупа — настолько редкий случай в русской ономастике, что её происхождение приходится выводить не из очевидных корней, а из тёмных углов диалектной лексики. На первый взгляд основа напоминает слово «золупа» — грубое просторечное название крайней плоти. Но в качестве фамильного прозвища такой вариант крайне сомнителен: в крестьянской среде, где и складывались основные фамилии, подобная физиологическая деталь вряд ли стала бы публичным именем. Скорее всего, перед нами искажённое или диалектное звучание другой основы.

По словообразовательной модели фамилия стоит особняком. Она не имеет типичного суффикса (-ов, -ин, -ский), а представляет собой чистую основу — так называемую «прозвищную» фамилию, которая закрепилась без дополнительных формантов. Это характерно для украинских, белорусских и южнорусских фамилий, где прозвище часто переходило в наследственное имя без изменений. В таком случае Золупа могла быть записана на слух как вариант фамилии Золупов, но по какой-то причине потеряла окончание.

Самая правдоподобная версия — связь с диалектным глаголом «золупать», который в некоторых говорах означал «обдирать, сдирать кору, шелушить». Тогда прозвище Золупа могли дать человеку, занимавшемуся очисткой чего-либо — например, лудильщику, кожевнику или тому, кто обрабатывал лыко. В этом ряду стоят и фамилии Золупаев, Золупанов, образованные от того же корня, но с разными суффиксами. Есть и менее надёжная гипотеза: связь с тюркским «золуп» — «слабый, хилый», но для русского бытования она не подтверждена источниками.

География фамилии крайне узкая. В дореволюционных метрических книгах Золупа встречается эпизодически на территории современной Украины (Полтавщина, Черниговщина) и в южных губерниях России, где смешивались украинские и русские говоры. В советское время фамилия практически исчезла — отчасти из-за неблагозвучного созвучия, отчасти из-за естественной убыли редких прозвищных форм. Сейчас носителей можно пересчитать по пальцам, и большинство из них живёт в сельской местности Черноземья.

В словарях фамилию не фиксируют — ни у Унбегауна, ни у Никонова её нет. Это не ошибка, а показатель того, что фамилия существовала на уровне устной традиции и не попала в официальные реестры. Её носителям стоит искать корни в глухих деревнях, где прозвище могли записать так, как слышали, — без оглядки на литературную норму.