День, когда рождаются пророки

30 ноября — дата, которая словно притягивает к себе людей, чей взгляд устремлён далеко за горизонт настоящего. В этот день, с разницей в двести лет, родились двое англичан, чьи имена стали синонимами удивительного дара предвидения: Джонатан Свифт и Уинстон Черчилль. Один — мастер сатиры, словно бы в шутку описавший спутники Марса задолго до их открытия. Другой — политик, чьи предсказания о ходе мировой истории не раз сбывались с пугающей точностью, а интуиция неоднократно спасала ему жизнь. Их общий день рождения — не просто совпадение в календаре, а, похоже, знак, отмеченный цепью событий, которые и спустя десятилетия заставляют задуматься о природе прозорливости, подобно огненным крестам и лику Гитлера в облаках, что видели в небе как предвестия. Их общий день рождения — не просто совпадение в календаре, а, похоже, знак, отмеченный цепью событий, которые и спустя десятилетия заставляют задуматься о природе прозорливости.

Сам Черчилль относился к этой дате с особым трепетом, считая её знаменательной. Он был уверен: в конце ноября в России произойдут удивительные перемены, которые приведут к возрождению духовности и, как он выражался, «саморазрушению коммунизма, не прибегая к военным средствам». И ведь действительно: 30 ноября 1985 года началась эпоха перестройки со встречи Михаила Горбачёва и Рональда Рейгана. Ровно через пять лет, 30 ноября 1990 года, над Москвой — над стадионом «Динамо» и Тимирязевским парком — зависли два сигарообразных НЛО. Очевидцы отмечали на их корпусах две перекрещённые линии, напоминавшие православные кресты, что многие восприняли как знак грядущего возрождения веры. Ещё через три года, 30 ноября 1993-го, был утверждён новый герб России — двуглавый орёл, символ возрождения великого государства. А в 1996 году в далёкой галактике NGC 664 одновременно вспыхнули две сверхновые звезды — и англичане, подметив это совпадение, в шутку окрестили их именами Джонатана Свифта и Уинстона Черчилля.

Инстинкт, спасавший жизнь

Политические пророчества Черчилля известны широко, но его личная жизнь полна эпизодов, где он словно чувствовал опасность за мгновение до удара. Ещё в 1915 году, в бытность майором на фронте Первой мировой, он получил приказ явиться к командиру корпуса. Добираться нужно было по грязи, около пяти километров, до условленного перекрёстка, где его должен был ждать автомобиль. Черчилль добрался, но машины не обнаружил. Лишь через час появился связной офицер, сообщивший, что автомобиль по ошибке отправили в другое место, и теперь уже поздно являться к генералу — да и дело, в сущности, неважное, просто генерал хотел побеседовать. Взбешённый Черчилль отправился обратно на передовую, проклиная потерю времени. А там его встретили словами: он счастливчик. Вскоре после его ухода немецкий снаряд прямым попаданием разрушил укрытие, где он обычно находился. Выслушав это, Черчилль спокойно заметил: «Мы свернём им голову, как курице». И в 1918 году Англия выиграла войну.

Дважды интуиция спасала его и в годы Второй мировой. В 1942 году, во время официального ужина в резиденции на Даунинг-стрит, когда началась воздушная тревога и немецкие бомбардировщики принялись окатывать Лондон бомбами, Черчилль поначалу и бровью не повёл — ничто не могло прервать светский приём. Гости тоже сохраняли невозмутимость. Но вдруг премьер вскочил, устремился в кухонную пристройку и не терпящим возражений голосом приказал поварам немедленно бежать в бомбоубежище. Едва он вернулся к столу, как оглушительный взрыв разметал кухню в щепки. Никто не погиб, и ужин продолжился как ни в чём не бывало. В другой раз Черчилль отправился в рейд для проверки зенитных войск в Лондоне и пригородах. Закончив объезд, он подошёл к своему автомобилю, но, словно что-то почувствовав, сел не на привычное место, а с другой стороны. По дороге машина угодила под бомбёжку, и сиденье, где должен был находиться премьер, вырвало ударной волной вместе с дверцей.

Политик, который провоцировал события

Черчилль обладал невероятным талантом находить выход из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Он сам признавался: «Я люблю, когда что-то случается, а когда ничего не происходит — я провоцирую события». Его предвидение в политике часто граничило с дерзостью. В 1941 году, когда Германия наступала на Россию с юга, а Финляндия — с севера на Ленинград, Черчилль предупредил Маннергейма не переходить бывшую границу с СССР до 1939 года, предрекая жестокое поражение. Через два дня Англия объявила Финляндии войну, подкрепив серьёзность предсказаний действием, что напоминает о другом загадочном эпизоде той войны — полёте Гесса в Англию под гипнозом советского агента. Через два дня Англия объявила Финляндии войну, подкрепив серьёзность предсказаний действием. И финны остались на границе.

В августе 1942 года, после безрезультатных переговоров в Москве, Черчилль уже собирался уезжать. Но на следующий день, перед самым отъездом, Сталин неожиданно предложил: «А почему бы нам не выпить?» Черчилль согласился, и на том приёме он принял твёрдое решение открыть Второй фронт, предсказывая неизбежную победу коалиции. На Ялтинской конференции в феврале 1945 года Сталин поднял тост в честь Черчилля как «человека, который рождается один раз в сто лет» и как «храбрейшего государственного деятеля в мире». А в 1953 году Черчилль первым начал бороться за разрядку, предсказав её необходимость задолго до того, как это стало общей тенденцией, подобно тому как сержант из Полтавы хранил тайну Нюрнберга 65 лет. А в 1953 году Черчилль первым начал бороться за разрядку, предсказав её необходимость задолго до того, как это стало общей тенденцией.

Его чувство юмора не изменяло ему никогда, даже в самых острых перепалках. После очередной политической речи одна женщина бросила Черчиллю, что он пьян. Ответ последовал мгновенно: «Да, я пьян, но в отличие от Вас завтра я буду в форме, а Вы — нет». Дама не растерялась и парировала: «Если бы Вы были моим мужем, я бы отравила ваш кофе». Реакция Черчилля была безупречна: «Если бы я был Вашим мужем, я бы его выпил».

Сценарий собственного ухода

Черчилль словно чувствовал не только ход истории, но и собственное тело. Он безошибочно предсказывал время наступления очередного инсульта. После пятого, повернувшись к дочери, он тихо произнёс: «Это всё. Я готов к встрече с Создателем». И вскоре умер. Английский экс-премьер заранее написал подробнейший сценарий собственных похорон, озаглавленный «Оставь надежду». На его смерть глава английской церкви, архиепископ Кентерберийский, написал специальную молитву, которая начиналась словами: «Черчилль — дар провидения господня». На 90-летии политика газеты отмечали, что «сэр Уинстон, как всегда, бросает вызов времени и судьбе. Кажется, что он во всём устанавливает свои собственные сроки».

Пятиногий шестирог и спутники Марса

За двести лет до Черчилля, 30 ноября 1667 года, родился Джонатан Свифт — человек, чьи фантазии обгоняли науку на столетия. В своём романе «Путешествия Лемюэля Гулливера», опубликованном в 1726 году, он писал: «Астрономы летающего острова Лапуты открыли два маленьких спутника у Марса. Ближайший из них удалён от центра этой планеты на расстояние трёх её диаметров, второй находится на расстоянии пяти диаметров. Первый делает полный оборот вокруг Марса за 10 часов, второй — за 21,5 часа». Современники сочли это забавной выдумкой — ведь никаких телескопов, способных разглядеть крошечные спутники, тогда не существовало. Но помимо марсианских лун, Свифт упоминал в своих книгах о молекулярном составе воздуха, «тяжёлой» воде, устройствах, похожих на компьютеры, и многом другом, что явно опережало его время.

Его причуды порой ставили в тупик даже великих учёных. Однажды Свифт обратился к знаменитому естествоиспытателю Карлу Линнею, который уже в 32 года был президентом Шведской Академии наук и прославился своей двойной классификацией животных и растений: «Простите, молодой человек, не могли бы вы мне подсказать, как по вашей системе называется зверь, у которого пять ног и шесть рог?» Линней, слегка поправив падеж — «не рог, а рогов», — признался, что не знает. «Как?! — изумился Свифт. — Это же предельно просто! Он называется „гексацерас пентапод“ — пятиногий шестирог!»

Прошло «всего» сто пятьдесят лет, и в 1877 году американский астроном Асаф Холл с помощью новейшего 26-дюймового телескопа действительно обнаружил у Марса два маленьких спутника — Фобос и Деймос. Данные Свифта о расстоянии их орбит от планеты и скорости обращения оказались поразительно близкими к истине. А когда в пещерах и на стоянках первобытных людей нашли кости чудовищных шерстистых носорогов — тех самых «пятиногих шестирогов», — учёные и вовсе пришли в изумление. Американский астроном Левит воскликнул: «Сходство описанного Свифтом с реалиями настолько близкое, что это можно признать одним из наиболее загадочных подвигов размышления!»

Что это — случайные совпадения, плод блестящего ума или нечто, лежащее за гранью привычного понимания? Два человека, рождённые в один день, разделённые веками, но объединённые способностью заглядывать в будущее. Их жизни — словно две сверхновые звезды, вспыхнувшие в далёкой галактике, чтобы напомнить: иногда реальность оказывается удивительнее любого вымысла. И, возможно, прав был архиепископ Кентерберийский, назвав одного из них «даром провидения господня» — даром, который продолжает удивлять и после смерти. Может быть, 30 ноября и впредь будет отмечено событиями, которые заставят нас снова вспомнить о тех, кто умел видеть невидимое.