Фамилия Абрисеев — редкий случай, когда основа не имеет очевидного аналога в русском языке. В отличие от большинства русских фамилий, образованных от крестильных имён (Иванов, Петров), профессий (Кузнецов) или внешних черт (Белов), Абрисеев не раскладывается на знакомые морфемы без дополнительных разысканий. Словообразовательная модель здесь стандартная: суффикс -ев указывает на принадлежность («чей сын?»), то есть Абрисеев — потомок человека по имени или прозвищу Абрисец или Абрис. Но что стоит в основе?

Самое вероятное объяснение — фамилия происходит от греческого имени Абрис (Αβρις), которое могло попасть в русскую среду через церковные календари или через южнославянское посредство. В этом случае Абрисеевы — потомки некоего Абриса, чьё имя было редким, но встречалось в святцах. Эта версия объясняет необычное звучание фамилии, нехарактерное для исконно славянских антропонимов.

Есть и вторая, более прозаичная версия, которую поддерживает бытование фамилии в южных и центральных регионах России. «Абрис» в чертёжном и топографическом деле означает очертание, контур, набросок. Прозвище Абрис мог получить человек с чётким профилем, резкими чертами лица или, напротив, тот, кто занимался составлением планов и карт — землемер или чертёжник. Такие прозвища по профессиональным занятиям были распространены в среде служилых людей и приказных. В пользу этой версии говорит то, что в XVIII-XIX веках на южных рубежах государства активно проводились межевые и картографические работы, и люди, владевшие «абрисом», были на виду.

Третья версия, хоть и менее вероятна, но любопытна: фамилия могла возникнуть из искажённого географического названия. Например, от населённого пункта Абрисовка или Абрисово — такие топонимы встречаются на Украине и в Белоруссии. Переселенцы, выехавшие оттуда, могли получить фамилию по месту выхода, а суффикс -ев закрепил её в русской форме. Однако эта гипотеза слабее, так как сами топонимы чаще вторичны по отношению к прозвищу или имени, а не наоборот.

Что примечательно: фамилия Абрисеев не фиксируется в дореволюционных дворянских родословных книгах и не относится к числу распространённых. Скорее всего, её носители — потомки однодворцев или государственных крестьян южных губерний, где смешение русского, украинского и греческого населения давало такие нестандартные антропонимы. В словарях фамилий Б. Унбегауна и В. Никонова эта фамилия не упоминается, что подтверждает её редкость и локальный характер бытования. Если ваши предки носили эту фамилию, наиболее вероятный след ведёт в Курскую, Воронежскую или Харьковскую губернии, где в XIX веке фиксировались единичные случаи подобных прозвищных фамилий.