Фамилия Ададуров — один из тех случаев, когда за простым на первый взгляд звучанием скрывается целый ворох версий, от бытовых до ботанических. Разбираться с ней интересно именно из-за этой многозначности: единого мнения о происхождении основы нет, и каждая гипотеза рисует совершенно разный портрет предка.

Самый очевидный путь — через прозвище Ададур. Первая версия отсылает к ярославскому диалектному слову «додура», то есть «теснота». Если это так, прозвище могли дать человеку, жившему в маленьком, тесном доме, — характеристика по месту жительства, простая и без затей.

Вторая версия уводит в совсем другую сторону — к растению «дадура» (дурман, белладонна, волчья ягода). Трава известная: ядовитая, но в умелых руках — лекарственная. В Древнем Риме из неё делали капли для расширения зрачков, женщины использовали как «средство красоты». Если прозвище пошло от этого корня, то Ададуров мог быть знахарем, травником или лекарем — человеком, который умел обращаться с опасным растением. Это уже не бытовая кличка, а намёк на ремесло.

Третья версия — географическая. В Чечне между реками Хулхулуа и Джалка существовал хутор Дадур. Фамилия могла закрепиться за выходцем оттуда. Версия правдоподобная, но требует уточнения: насколько устойчивой была фамилия в тех краях и не могла ли она попасть в центральные области через служилых людей.

Отдельно стоит дворянская ветвь Ададуровых. По родословным преданиям, род ведут от некоего Облагини, прибывшего из Швеции ещё при Дмитрии Донском в 1375 году. Фамилия эта известна на воеводских должностях, среди постельничих, а Фёдор Григорьевич Ададуров в 1583 году получил от Ивана Грозного титул ближнего дворянина. Здесь прозвищная основа уже не так важна — фамилия превратилась в родовое имя, зафиксированное в истории.

Что в итоге? Фамилия Ададуров могла родиться и в ярославской тесноте, и в знахарской избе, и на чеченском хуторе. Но именно дворянская линия дала ей документальную глубину и связала с московской историей XVI века.