Фамилия Алакшин — редкий пример того, как прозвище, связанное с хозяйственным бытом северных народов, закрепилось в русской фамильной традиции. В её основе лежит прозвище Алакша, которое, скорее всего, восходит к слову «алак» — так в северных говорах называли шлейку, часть упряжи для оленей или собак. Если это так, то прозвище Алакша было «профессиональным»: так могли прозвать мастера, который делал упряжь, или человека, который ею пользовался — например, каюра или оленевода.

Словообразовательная модель проста: к основе Алакш- добавился типичный русский суффикс -ин, указывающий на принадлежность («чей?» — Алакшин). Такая модель в XVI–XVII веках была самой распространённой в центральной и северной России. Фамилия Алакшин — не мордовская и не татарская, как могло бы показаться на слух, а исконно русская, но с местным диалектным корнем, который почти не встречается за пределами Архангельской области и севера Сибири.

География фамилии подтверждает эту версию: подавляющее большинство Алакшиных в исторических документах XIX века встречается в Пинежском и Мезенском уездах Архангельской губернии — как раз там, где оленеводство и собачья упряжь были основой транспорта. Нижегородская ветвь, вероятно, появилась позже, в ходе переселений.

Написание фамилии устойчиво: через «а» в корне и с одним «ш». Вариант Алакьшин или Алёкшин ошибочен и в документах не зафиксирован. Ударение в фамилии падает на второй слог — Ала́кшин, хотя в говорах могло смещаться на последний.

Точное время возникновения фамилии назвать сложно: процесс оформления фамилий на Руси шёл несколько столетий, и Алакшины, скорее всего, получили свою фамилию не раньше XVII века, когда прозвища начали закрепляться за потомками. Тем не менее, фамилия Алакшин — не просто памятник славянской письменности, а живое напоминание о северном промысле, который кормил целые поколения.