Фамилия Алунтьев — редкая и морфологически неочевидная. На первый взгляд она похожа на отчества от имени или прозвища, образованные по стандартной модели «-ев»: как Алексеев от Алексей, Алунтьев — от Алунтий. Но такой канонической формы имени в святцах нет, и это заставляет искать другие объяснения.

Самый вероятный путь — искажение крестильного имени. В основе может лежать каноническое имя Алимпий (в просторечии Алимп, Алим) или Елевферий (в народном произношении Олуферий, Алфер). В русских говорах имя Алфер нередко звучало как Алфертий, Алфентий, а далее, через замену «ф» на «в» и перестановку согласных, могло дать форму Алунтий. Фамилия Алунтьев — это «сын Алунтия». Подобные переходы (Олуферий → Алунтий) типичны для живой народной речи, где непривычные греческие звуки заменялись на более привычные.

Менее вероятная, но тоже возможная версия — связь с диалектным словом «алунья» (лентяй, ротозей) или «алун» (обманщик, плут) в некоторых северных и сибирских говорах. Тогда фамилия образована от прозвища Алун — «вялый человек» или «хитрец», а Алунтьев — «внук Алуна». Однако эта гипотеза слабее: суффикс «-тий» в русских прозвищах встречается редко, обычно прозвища давали основы на -а, -о или твердый согласный.

Географически фамилия Алунтьев тяготеет к центральным и южным регионам России — её фиксируют в Тульской, Рязанской, Воронежской областях. Встречается она спорадически, что говорит о локальном происхождении: скорее всего, один род (или несколько неродственных семей) в одном уезде закрепил за собой такую форму фамилии, и дальше она не получила широкого распространения.

Сословно носители фамилии, судя по архивным записям XIX века, были в основном крестьянами и однодворцами. Однодворцы — потомки мелких служилых людей, охранявших южные границы, — часто носили фамилии, образованные от редких народных форм имен, что косвенно поддерживает версию о происхождении от Алимпия или Алферия.

Таким образом, Алунтьев — это отчество от неканонической народной формы крестильного имени, скорее всего Алимпий или Алфер. Фамилия редкая, но её разбор даёт хороший срез того, как живой язык перекраивал церковные имена на русский лад.