Фамилия Артихалов — редкая и довольно запутанная с точки зрения происхождения. На первый взгляд в ней угадывается что-то греческое или церковное, но на деле корни, скорее всего, чисто русские, просто сильно искажённые живым говором. Главная трудность — основа «Артихал». Самый вероятный путь её появления — трансформация канонического христианского имени Артамо́н (производное от греческого Артемидор, «дар Артемиды»). В народном произношении это имя давало множество вариантов: Артамон, Артемон, Ортемон. В некоторых говорах, особенно под влиянием аканья и перестановки звуков, «Артамон» мог превратиться в «Артихан» или «Артихал». Разбираем словообразовательную модель: суффикс «-ов» стандартно указывает на принадлежность: «чей?» — Артихалов, то есть сын или потомок человека по имени или прозвищу Артихал. Обратите внимание на суффиксальную модель: полная форма «Артихалов», а не «Артихаловский» или «Артихалкин». В русской ономастике это указывает на то, что прозвище Артихал закрепилось за главой семьи как второе, бытовое имя ещё в XVI–XVII веках — его осознали как полноценное мужское имя, а не как усечённую форму.

Вторая версия, менее распространённая, но имеющая право на существование, — связь с тюркскими корнями. В языках Поволжья встречается слово «артык» (лишний, излишний) или «артыклы» (превосходный). Однако для фамилии Артихалов такое объяснение натянуто: звуковой переход «к» в «х» и появление «л» на конце нехарактерны для тюркских заимствований в русском языке, поэтому эта гипотеза остаётся слабой.

Географически фамилия привязана к регионам, где было распространено имя Артамон с его местными вариантами: это преимущественно бывшие Владимирская, Костромская, Нижегородская губернии. Встречается она и на Урале, куда переселенцы уходили в XVII–XVIII веках.

Социальный портрет предка: скорее всего, это был крестьянин или посадский человек, а не дворянин. Дворянские фамилии в массе своей образовывались от полных крестильных имён (Артамонов) или от географических названий. А вот «Артихалов» — яркий пример того, как живой говор перекроил церковное имя до неузнаваемости, и эта «простонародная» форма стала официальной фамилией рода. В метрических книгах XIX века носители фамилии чаще всего записывались как государственные крестьяне.