Фамилия Асирели — один из тех редких случаев, когда корень слова почти наверняка указывает на конкретное занятие предка, но при этом само слово не является русским. Скорее всего, перед нами фамилия, образованная от тюркского или кавказского прозвища, и её логичнее всего разбирать не по типичной для России модели «имя + суффикс», а через значение основы.

Ключевой элемент — «асир». В ряде тюркских языков (например, в азербайджанском, кумыкском) слово «асир» означает «пленник», «узник». Соответственно, Асирели — это тот, кто имеет отношение к плену или пленнику. Формант «-ли» в тюркских языках — типичный аффикс принадлежности или обладания, что-то вроде русского суффикса «-ов» или «-ский». Буквально фамилию можно перевести как «из пленников», «относящийся к плену» или «сын пленника». Это не обязательно означало, что сам предок был в плену: так могли прозвать человека, выкупившего пленного, служившего при тюрьме или даже имевшего внешность, напоминающую о плене.

Есть и другая, менее вероятная версия. В некоторых диалектах «асир» могло быть вариантом слова «асиль» (благородный, знатный) с последующим искажением. Но эта гипотеза слабая: звуковой переход «ль» в «р» для тюркских языков нехарактерен, а смысловая нагрузка «пленника» встречается в антропонимии Кавказа и Закавказья гораздо чаще, чем абстрактное «благородство».

Географически фамилия Асирели тяготеет к регионам, где исторически были сильны тюркские языки и кавказские традиции: Дагестан, Азербайджан, возможно, Грузия (через тюркское влияние). В русском контексте она могла появиться у народов, переселившихся в центральную Россию в XX веке, или у потомков горцев, служивших в русской армии.

С точки зрения словообразования, это не русская фамилия, поэтому искать в ней суффиксы -ов или -ин бессмысленно. Модель «основа + -ли» типична для азербайджанских и дагестанских фамилий, которые часто оканчиваются на -ли, -лу (сравните: Гаджиев — русская форма, а «Гаджили» — тюркская). Фамилия Асирели — яркий пример того, как прозвище, данное по обстоятельствам жизни (плен), закрепилось в родовом имени и сохранило память о социальном статусе предка, возможно, не самом радостном, но точно конкретном.