Фамилия Аулкин — любопытный пример того, как тюркская основа «прижилась» в русской фамильной модели. На слух она кажется простой: корень «аулк-» и типичный русский суффикс -ин, указывающий на принадлежность («чей?»). Но главный интерес — в корне, а не в суффиксе.

Самая убедительная версия выводит фамилию из тюркского «аул» — селение, кочевой стан. Тогда Аулкин буквально означает «сын человека из аула» или «тот, кто из аула». Скорее всего, сначала возникло прозвище Аулка. Его мог получить выходец из казахских, башкирских или татарских земель, осевший в русскоязычной среде. Или же переселенец, которого отличали по прежнему месту жительства — из аула в деревню или город. Форма «Аулка» — типичная уменьшительно-прозвищная, как Ивашка от Иван. От неё и пошло притяжательное прилагательное «Аулкин»: сын Аулки.

Другие версии заметно слабее. В святцах есть редкое латинское имя Авл (Aulus), но в русской традиции оно почти не встречалось, и превращение его в «Аулку» маловероятно. Связь с диалектным глаголом «аукать» (перекликаться) тоже не выдерживает критики: от него скорее получились бы фамилии Аукин или Аукалкин, а не Аулкин.

Фамилия редкая, и это сразу наводит на мысль о её географической привязке. Основные носители встречаются в Поволжье и на Южном Урале — в тех регионах, где веками соседствовали русские и тюркские народы. В дореволюционных списках Аулкины могли числиться как государственные крестьяне или однодворцы, но без конкретных архивных документов сословную принадлежность по фамилии не восстановить.

Словообразовательная модель у фамилии прозрачная: основа «аул» → прозвище «Аулка» → притяжательное прилагательное «Аулкин». Она стоит в одном ряду с такими же «географическими» прозвищами, как Деревнин, Селькин, Горкин, но с явным восточным колоритом, который и делает её узнаваемой.