Фамилия Байголо — редкая и неочевидная для русского уха. Её происхождение не лежит на поверхности, и первое, что бросается в глаза, — отсутствие типичного русского суффикса (-ов, -ин, -ский). Окончание -о наводит на мысль об украинской или белорусской языковой среде, где фамилии нередко застывали в форме чистого прозвища или имени без наращения. Однако корень «Байгол» может вести и в другую сторону.

Скорее всего, в основе лежит тюркское слово. «Бай» по-тюркски означает «богатый», «господин», а «гол» (кол) — «рука», «рукав реки» или «долина». В разных тюркских языках «гол» может означать «озеро» или «ручей». Таким образом, Байголо — это человек, получивший прозвище от географического объекта: «богатая река» или «господское озеро». Вполне вероятно, что предок носителя фамилии жил у такого водоёма или владел им. Менее вероятная, но возможная версия — происхождение от личного имени Байгол, которое могло даваться ребёнку как пожелание богатства и силы.

С точки зрения словообразования, фамилия могла закрепиться в форме родительного падежа единственного числа (сравните с польскими или украинскими фамилиями на -о типа Головко, Нестеренко). Но здесь нет уменьшительного суффикса, что указывает на прямое прозвище. Если бы фамилия была русской по модели, она звучала бы как Байголов или Байголин. Отсутствие суффикса — сильный маркер западнорусского, украинского или даже польского влияния, но с тюркским корнем.

Встречаемость фамилии крайне низкая. В открытых данных переписей и телефонных справочников Байголо фиксируется преимущественно в Сибири и на Урале — регионах, где исторически активно смешивались русские, тюркские и финно-угорские народы. Это косвенно подтверждает тюркскую версию: предки могли быть татарами, башкирами или казахами, перешедшими на русский язык, но сохранившими исходное прозвище в неизменной форме.

Сравнение с однокоренными фамилиями (Байгулов, Байголдин) показывает, что вариант без суффикса — скорее исключение, чем правило. Это говорит о том, что фамилия Байголо могла возникнуть не в результате официального закрепления, а как уличное прозвище, записанное при переписи «со слуха» в том виде, в каком его произносили соседи. Социальный контекст — скорее крестьянская или казачья среда, где прозвища были живучи и часто заменяли официальную фамилию.