Фамилия Белоушко на первый взгляд кажется прозрачной: белое ухо. Но в том, как именно возникло это прозвище, и кроется главная загадка. Словообразовательная модель здесь нестандартная. В большинстве украинских и белорусских фамилий с корнем «ух-» (Ухов, Ухань, Ушаков) основа указывает на большой размер или форму ушей. «Белоушко» же явно говорит о цвете. Это редкий случай, когда прозвище, скорее всего, дали не человеку, а животному, а уже затем оно перешло на хозяина.

Самая правдоподобная версия — прозвище по масти скотины. В крестьянском быту корову, лошадь или собаку с белыми ушами называли белоушкой. Хозяин такого животного получал у соседей прозвище по кличке своей скотины: «Вон, Белоушко пошел». Такая модель образования фамилий (от прозвища животного) хорошо известна ономастам — вспомните фамилии Баранов, Жеребцов или, например, Сорока. В этом случае фамилия Белоушко — не про внешность человека, а про его хозяйство.

Менее вероятно, но возможно, что прозвище относилось к самому человеку и носило ироничный или охранительный смысл. На Руси и в Малороссии нередко давали «некрасивые» прозвища, чтобы отвести сглаз: назвать человека с большими ушами Белоушко — значит подшутить. Однако эта версия слабее, потому что в сохранившихся писцовых книгах и реестрах фамилии, образованные от цвета частей тела, встречаются редко и почти всегда относятся к животным.

Географически фамилия тяготеет к юго-западным землям. Суффикс -о (вместо типичного русского -ов или украинского -енко) указывает на прозвищную форму, которая закрепилась как фамилия в среде казачества или крестьянства на территории современной Украины и юга России. В документах XVII–XVIII веков можно было встретить запись «казак Белоушко» — без родового окончания, просто по прозвищу. Позже, при переписях, эта форма закрепилась в неизменном виде, минуя патронимические суффиксы.

Таким образом, предки носителей фамилии Белоушко с высокой вероятностью были людьми, чье хозяйство или ремесло было связано с животными, либо жили в местности, где ценили масть скота. Фамилия эта — не о внешности, а о быте, и в этом её необычность.