Фамилия Бейхольд — это не переосмысленное русское прозвище, а готовая немецкая фамилия, которая попала в русский обиход вместе с переселенцами. Её основа — имя собственное, а не профессия или черта характера.

Разбираем по составу. Первая часть, «Бей» (Bey), восходит к средневерхненемецкому слову, означающему «строитель» или «житель» — в данном случае это не самостоятельное слово, а компонент личного имени. Вторая часть — «хольд» (hold) — древневерхненемецкое прилагательное со значением «милый», «верный», «преданный». Полное имя Beihold или Beghold в Средневековье было распространено в Баварии и Австрии. Смысл цельной конструкции — «верный строитель» или «преданный домочадец», но это типичная для германских языков модель двусоставного имени (как, например, Герхард или Леопольд), где каждый корень усиливает общий смысл, а не описывает конкретное занятие.

В России фамилия Бейхольд закрепилась в среде поволжских немцев и меннонитов. Первые носители прибыли в Российскую империю в конце XVIII — начале XIX века по манифесту Екатерины II. В колониях Саратовской и Самарской губерний фамилия писалась в разных вариантах: Бейгольд, Бейхольц, Бейхолд. Разница в окончании — «-ольд» вместо «-ольц» — объясняется местными диалектами немецкого языка: в южнонемецких говорах конечное «-t» часто переходило в «-z» (ц), но в метрических книгах русские канцеляристы фиксировали то, что слышали.

Суффикса, который бы превращал эту фамилию в русскую (вроде -ов или -ин), здесь нет. Бейхольд — это «чистая» немецкая фамилия, не адаптированная под русскую модель. Поэтому её носители в России до XX века почти поголовно были лютеранами или католиками и сохраняли немецкое самоназвание. Редкая особенность: в отличие от большинства немецких фамилий на -манн или -ер, Бейхольд не имеет профессионального корня, а целиком построен на личном имени, что делает её интересной для ономастики — это не «прозвище по работе», а «память о предке по имени».

Сегодня фамилия встречается в России, Казахстане и странах бывшего СССР, но остаётся малочисленной — её носители наследуют не столько географию, сколько историю немецкой диаспоры.