Фамилия Братаев — яркий пример того, как прозвище, данное одному человеку, закрепилось за его потомками. В основе фамилии лежит не имя, а нарицательное слово «брат», но не в прямом родственном значении, а, скорее всего, в социальном или шутливом.

Словообразовательная модель проста: к основе «Брат» добавили суффикс -аев. Это вариант суффикса -ев, который указывал на принадлежность («чей?»). Такая форма (Брат-аев, а не Брат-ов) встречается реже и часто бытует в южнорусских и украинских говорах, где «брат» могло звучать как «брата» в родительном падеже. Получается: «сын Братая» или «из семьи Братая».

Кем же был тот самый Братай? Здесь возможны две основные версии. Первая — бытовая: прозвище Братай могли дать человеку, который часто обращался к незнакомцам «брат», то есть был приветливым, простым в общении. Вторая — социальная: в некоторых регионах «братаем» называли названого брата, побратима, то есть человека, с которым заключили союз не по крови, а по договорённости. В крестьянской среде это было распространённой практикой, и такое прозвище могло закрепиться за основателем рода.

Есть и более прозаичный вариант, который не стоит сбрасывать со счетов: в южных говорах словом «братай» могли называть просто старшего брата или двоюродного родственника. В этом случае прозвище давали для отличия от младших в большой семье.

Фамилия не является ни дворянской, ни редкой — она встречается спорадически по всей России, но чаще фиксируется в Ростовской области, Краснодарском крае и на Украине. Ономастический словарь Б. Унбегауна относит подобные образования к «патронимам от прозвищ», что вполне подтверждается бытовой логикой: никто не звал человека просто «Брат» — это было бы слишком общо, а вот Братай с оттенком ласкательности или указания на характер — вполне.