Фамилия Бредпердищев — один из тех редких случаев, когда прозвище, лёгшее в основу, звучит на грани фола, но при ближайшем рассмотрении оказывается не таким уж и скабрезным. Начать стоит с того, что это типичная «патронимическая» фамилия, образованная от прозвища или неканонического имени через суффикс -ев (вариант -ов после мягкого согласного). Основа — «Бредпердищ» — явно составная, и именно её разбор даёт ключ к пониманию.

Первая часть, «бред», в древнерусском языке не имела современного значения «чушь, бессмыслица». Слово «бред» (или «бредь») означало болото, топь, зыбкое место, а также бредень — рыболовную сеть-волокушу. Вторая часть, «пердищ», — это усилительная форма от глагола «пердеть» (пускать газы), но в контексте прозвищ XV–XVII веков это могло быть не грубостью, а насмешливой характеристикой человека, который «пердит», то есть делает что-то с натугой, шумно, неловко, или же просто обладателя громкого живота.

Таким образом, прозвище «Бредпердищ» могло иметь два равновероятных толкования. Первое: человек, который «передёт» (тянет, волочит) бредень — то есть рыбак, работающий с тяжелой сетью на болотистой местности. Второе: шутливое именование неуклюжего, медлительного человека, который «пердит в бреду» — то есть возится в болоте, издавая нелепые звуки. В любом случае, это не ругательство, а бытовая, часто ироничная характеристика, типичная для русских прозвищ (ср. Дурносопов, Пустозвонов).

Суффикс -ев указывает на принадлежность: Бредпердищев — сын Бредпердища. Окончание на -ев, а не на -ин, говорит о том, что основа прозвища оканчивалась на мягкий или шипящий согласный (щ). По модели образования фамилия относится к древнейшему пласту русских фамилий, которые в XVI–XVII веках фиксировались в среде служилых людей, крестьян и посадских. Сословная принадлежность носителя такой фамилии — скорее всего, крестьянин или ремесленник из северных или центральных областей России, где фамилии на -ев и -ов закрепились раньше, чем на юге.

Географически фамилия уникальна: она не встречается в массовых списках, переписях и телефонных справочниках. Скорее всего, это единичный случай, «окказиональная» фамилия, возникшая в одной семье или даже в одном селе и не получившая распространения. В отличие от, скажем, фамилии Бредов (от болота) или Пердилов (от глагола), здесь мы имеем дело с редчайшим гибридом. Искать «известных носителей» бессмысленно — их нет. Но именно эта единичность и делает фамилию ценной для историка: она — живое свидетельство народного словотворчества, не прошедшего цензуру церковных или светских канцелярий.