Фамилия Брябрин — редкий случай, когда у имени предка может быть как минимум три совершенно разных источника. И ни один из них не лежит на поверхности. Разбираемся по порядку.

Первая версия отталкивается от женского крестильного имени Варвара (в переводе с греческого — «чужеземка»). В народной речи имя нередко сокращали до формы Браба, а от неё уже пошла фамилия с суффиксом -ин, который в русской модели отвечает на вопрос «чей?» — то есть буквально «сын Брабы». Суффикс -ин указывает на принадлежность к роду, и здесь он работает стандартно: Браба → Брябрин. Чередование «а/я» в корне — явление нередкое для живого произношения и письма XIX века.

Вторая версия выводит фамилию из румынского или молдавского слова breábăn, что означает «хохлатка» или «зубянка». Это травянистые растения из семейств Дымянковые и Капустные, распространённые в умеренном поясе Северного полушария. В народной медицине хохлатку и зубянку использовали как ранозаживляющее и мочегонное средство, а в садах — как декоративные. Если предок занимался сбором или продажей таких трав, его могли прозвать Брябином — по растению, с которым он работал. К тому же в старину на Руси и у южных славян действительно давали «растительные» имена: Трава, Цвет, Лопух. Имя Брябин вполне могло быть языческим, а фамилия закрепилась уже после крещения.

Третья, менее очевидная версия — от румынского broboană («капля» или «прыщик»). В этом случае прозвище могло относиться к внешности: например, человек с заметными веснушками или кожными высыпаниями. Прозвища по физическим особенностям — один из самых древних и частых источников фамилий, и эта гипотеза не менее правдоподобна, чем «растительная».

Документальные подтверждения фамилии относятся к началу XX века. В списках значатся Брябрин Александр Тихонович (1880 года рождения, Челябинская область, посёлок Чесминский) и Брябрин Пётр Васильевич (1909 года рождения, деревня Верхне-Глубокое Лебяжьевского района). Оба случая — из Зауралья, что наводит на мысль о возможной миграции носителей фамилии с запада (из регионов, где были сильны румынские или молдавские влияния) на восток в ходе освоения Сибири.

Какая из трёх версий ближе к истине — сказать без генеалогического исследования конкретной семьи трудно. Но все три не противоречат ни словообразовательной модели, ни историческому контексту. Фамилия Брябрин — не частый случай, но именно в таких фамилиях лучше всего видно, как переплетаются языки, традиции и судьбы людей.