Фамилия Бувонов — довольно редкая, и её происхождение не лежит на поверхности. Чтобы понять её смысл, нужно отбросить привычное ожидание «профессия или имя предка» и присмотреться к суффиксу.

Основа здесь — «Бувон». Суффикс «-ов» указывает на принадлежность: Бувонов — буквально «сын Бувона» или «из семьи Бувона». Само слово «бувон» в русских говорах не зафиксировано как распространённое нарицательное. Это даёт ключ к двум основным версиям.

Первая и наиболее вероятная: фамилия образована от прозвища, которое, в свою очередь, могло быть искажением или диалектным вариантом слова «буйный». В южнорусских и украинских говорах «буй» — это открытое, возвышенное место, а «буйный» — не только своенравный, но и рослый, видный. В этом случае «Бувон» — либо форма прилагательного «буйный» (своего рода «бувный» → «бувон»), либо прозвище человека, жившего на бугре, на открытой местности. Тогда фамилия указывает на характер или место жительства предка.

Вторая версия, более редкая, связывает фамилию с западнославянскими или балтийскими корнями. В польском языке есть слово «bawół» (буйвол, зубр), а в литовском — «buvėti» (быть, находиться). Если предок носителей фамилии был выходцем с западных территорий (например, из Беларуси или Смоленщины, где сильны польские влияния), то «Бувон» могло быть прозвищем от «буйвол» — по силе, упрямству или внешнему сходству. Однако эта версия менее убедительна, так как переход «бавол/бувол» в «бувон» нехарактерен для восточнославянской фонетики.

Географически фамилия Бувонов встречается крайне редко, и её очаги, по данным современных телефонных справочников, тяготеют к югу России и Поволжью. Это косвенно подтверждает первую версию: в южных говорах слово «буй» и его производные более употребительны. Сословно носители фамилии, скорее всего, были крестьянами или однодворцами — людьми, чьи прозвища редко фиксировались в документах, но прочно закреплялись в быту.

Таким образом, Бувонов — это «сын Бувона», а сам Бувон, вероятнее всего, был человеком видным, рослым или живущим на возвышенности. Фамилия сохранила в себе диалектное слово, которое уже почти исчезло из языка, и в этом её лингвистическая ценность.