Фамилия Бузбородько — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти полностью сохранило свой первоначальный звуковой облик. Разбираем её по частям. Основа — «бузбород» или «бузборода». Первая часть, «буз», в южнорусских и украинских говорах имела значение «бузина» или «шум, гам, суета». Вторая часть — «борода». Скорее всего, перед нами составное прозвище, которое прикрепилось к человеку с пышной, кустистой бородой, напоминающей по виду бузину, либо к тому, кто носил бороду, похожую на «буз» — что-то взлохмаченное, торчащее в разные стороны. Менее вероятная, но возможная версия: «буз» как «суета» — тогда прозвище могло означать «суетливый, шумный бородач».

Суффикс «-ько» — типичный для украинской антропонимии. Он выполнял две функции: уменьшительно-ласкательную и указательную. В фамилиях на «-ко» (Голованько, Бровко, Бородько) он часто просто оформлял прозвище в фамилию, не меняя его значения, но придавая оттенок «сын такого-то» или «тот, кто обладает этим признаком». Таким образом, Бузбородько — это «тот, кто носит прозвище Бузборода» или «сын Бузбороды».

Географически фамилия тяготеет к западу и центру Украины, а также к пограничным с Украиной областям России (Белгородская, Воронежская, Курская). Это зона активного бытования фамилий на «-ко». В дореволюционных переписях такая фамилия могла фиксироваться в разных вариантах: Бузбородько, Бузбородко, Бузборода. Разнобой в написании — обычное дело для канцелярий XIX века, которые записывали прозвище на слух.

С точки зрения социального происхождения, носители фамилии Бузбородько почти наверняка относятся к крестьянскому или казачьему сословию. Прозвища по внешним признакам (особенно по бороде) были распространены в среде простого люда, где человека называли по самой заметной черте. Дворянские фамилии редко образовывались от таких наглядных, «телесных» прозвищ — скорее от названий имений или службы.

Интересно, что фамилия сохранила архаичное произношение: ударение в ней, скорее всего, падает на последний слог (Бузбородько́) или на второй (Бу́збородько), но не на третий, как можно было бы ожидать от украинской модели. Это лишний раз подтверждает, что перед нами не искусственное книжное образование, а живое народное прозвище, которое не «причесали» под литературную норму.