Фамилия Буздин — хороший пример того, как за простой, на первый взгляд, основой может скрываться не одна, а сразу несколько версий происхождения. Самая очевидная и распространённая из них отсылает к слову «бузда». В южнорусских и украинских говорах так называли плеть, кнут или нагайку. В этом случае прозвище Бузда получал либо человек крутого нрава, который часто пускал в ход плётку, либо, наоборот, тот, кто сам нередко «отведывал» бузды — например, нерадивый работник или холоп. Фамилия образована по стандартной патронимической модели: Бузда → Буздин, то есть «сын Бузды».

Менее очевидная, но не менее интересная версия — связь с тюркским словом «буз» (лёд). В таком случае Буздин могло означать «ледяной», «холодный» — прозвище по характеру, данное человеку неприступному или замкнутому. Эта версия вполне правдоподобна для регионов, где русские и тюркские народы жили бок о бок, например, в Поволжье или на южных окраинах. Однако стоит отметить, что тюркская этимология, хоть и возможна, менее типична для фамилии с русским суффиксом -ин, который чаще цепляется к славянским основам.

Есть и третья, бытовая гипотеза: в некоторых говорах «буздой» называли брюкву или репу. Если так, то прозвище могло закрепиться за огородником или просто за человеком, которого дразнили за любовь к этой еде. Но эта версия — самая слабая, так как слово «бузда» в значении «овощ» зафиксировано лишь в единичных диалектах и не получило широкого распространения.

Интересно, что фамилия Буздин встречается заметно реже, чем, скажем, Буздалёв или Буздунов, где корень тот же, но суффиксы другие. Это говорит о том, что исходное прозвище Бузда было не самым частым — возможно, оно носило ярко выраженный местный или даже односельский характер. С точки зрения географии, фамилия чаще всего фиксируется в центральных и южных областях России, а также среди казачества, где слово «бузда» (нагайка) было в ходу повседневно.