Фамилия Чекмелёв — один из тех случаев, когда прозвище предка напрямую связано с его ремеслом или характером, а разобраться в точном значении помогает знание диалектов и старых промыслов. В основе фамилии лежит слово «чекмель» (или «чекмень»), и здесь возможны два основных толкования, причём одно из них почти наверняка перевешивает.

Самая вероятная версия — профессиональная. Чекменём на Руси называли верхнюю мужскую одежду, нечто вроде суконного полукафтана или армяка, часто подпоясанного. Соответственно, Чекмелём могли прозвать портного, который шил такую одежду, или же торговца, который её продавал. Суффикс -ев в фамилии стандартный для русских фамилий, образованных от прозвищ или имён на мягкий согласный (Чекмель → Чекмелёв). Модель образования простая и прозрачная: «сын Чекмеля», то есть потомок человека с этим прозвищем.

Менее распространённая, но не исключённая версия отсылает к диалектному глаголу «чекмелить» — в некоторых говорах это означало «болтать без умолку», «чесать языком». В этом случае прозвище Чекмель мог получить говорун или пустомеля. Однако такая гипотеза слабее: слово «чекмень» (одежда) встречается в письменных источниках гораздо чаще и имеет устойчивую связь с ремеслом, тогда как глагол «чекмелить» — редкий локальный вариант.

Интересная деталь: фамилия Чекмелёв практически не встречается в центральных и северных областях России, зато относительно частотна в Поволжье и на Урале. Это не случайно. Именно в этих регионах в XVIII–XIX веках была распространена торговля сукном и пошив чекменей — удобной одежды для ямщиков, крестьян и казаков. Так что предки Чекмелёвых с высокой вероятностью были либо портными-чеботарями, либо имели отношение к суконному ряду на ярмарке.

В написании фамилии возможна путаница с однокоренной фамилией Чекменёв. Разница в суффиксе: -ёв против -ев, но на слух в безударной позиции они почти неразличимы. В старых документах (ревизских сказках, метриках) один и тот же род могли записывать то Чекмелёвым, то Чекменёвым — это не ошибка, а особенность делопроизводства того времени, когда писарь записывал на слух.