Фамилия Чупраклова — женская форма от Чупраклов, и её редкость сразу бросается в глаза. В русской ономастике это нетипичный случай, и чтобы понять её происхождение, нужно разобрать основу «чупрак» и суффикс «-лов», который встречается гораздо реже, чем привычные «-ов» или «-ин».

Слово «чупрак» в русских говорах имело несколько значений, и все они связаны с крестьянским бытом. В южных и центральных регионах чупрак — это либо овчинный или кожаный чехол на седло (потник), либо грубая попона, которой накрывали лошадь. В переносном смысле так могли назвать человека неопрятного, неряшливого, или, наоборот, того, кто работал с конской сбруей — шорника или извозчика. Вторая версия отсылает к слову «чупрына» или «чуб»: чупрак могло означать «чубатый», «хохлатый» человек, обладатель заметной пряди волос. Такое прозвище давали по внешнему признаку.

Суффикс «-лов» в фамилиях встречается в основном в северных и вологодских землях, а также в Сибири, куда переселялись северяне. Он образует притяжательные фамилии от прозвищ, оканчивающихся на согласный: Чупрак + лов (сын Чупрака). Это не стяжённая форма от «-ев» (как могло бы показаться), а самостоятельная модель, характерная для архаичных говоров. Таким образом, фамилия Чупраклов могла возникнуть на Русском Севере или в среде старообрядцев, которые долго сохраняли диалектные черты в словообразовании.

Спор о корне решается в пользу прозвища по роду занятий или внешности. Версия с тюркским заимствованием «чапрак» (потник) выглядит убедительнее, чем гипотеза о связи с чувашским или татарским личным именем — слишком уж конкретно бытовое значение слова. Скорее всего, предок носителя фамилии был либо шорником, либо человеком с заметным чубом, а его потомки закрепили это прозвище в редкой северной форме.

Фамилия не имеет отношения к дворянским родам и не встречается в старых боярских списках. Это поздняя крестьянская или мещанская фамилия, появившаяся не раньше XVII–XVIII веков, когда прозвища начали массово переходить в наследственные. Сегодня Чупракловы — большая редкость, и каждый носитель фамилии может считать себя хранителем уникальной диалектной модели словообразования.