Фамилия Дарулис — редкий случай, когда русское по звучанию окончание скрывает нерусскую основу. Если бы фамилия оканчивалась на -ов или -ин, вопросов бы не было, но суффикс -ис выдает происхождение из балтийских языков, скорее всего, литовского или латышского. В Литве и Латвии фамилии на -ис, -ус, -ас — норма, и Дарулис — типичный пример мужской фамилии с патронимическим или прозвищным корнем.

Основа «Дарул-» восходит к литовскому личному имени Darulis или Darelis. Эти имена, в свою очередь, связаны с глаголом daryti — «делать, совершать, творить». В литовской антропонимике такие имена давали либо по характеру человека (деятельный, работящий), либо по занятию. Встречается и вариант от dare — «осмеливающийся, дерзкий», что могло превратиться в прозвище смельчака или задиры. Таким образом, Дарулис — это «сын Дарулиса» или просто «тот, кого звали Дарулис», а в основе — человек дела или человек смелый.

На территорию России фамилия попала, скорее всего, вместе с переселенцами из западных губерний — Виленской, Ковенской, Сувалкской. После разделов Речи Посполитой и в XIX веке, когда литовцы и латыши получали паспорта, фамилии записывали на русский манер, но окончание -ис не русифицировали, в отличие от многих других. Поэтому Дарулис — одна из тех фамилий, которые сохранили балтийский «след» в русском ономастиконе.

Важный нюанс: фамилия не имеет отношения к греческому «дар» или латинскому «дарю», хотя созвучие с русским «дарить» может ввести в заблуждение. Это чисто балтийское образование, и попытки искать в ней славянские корни ошибочны. Внутри России фамилия встречается точечно, чаще всего в Калининградской области, а также в Москве и Санкт-Петербурге — там, куда в XX веке переезжали люди из Прибалтики.

Если говорить о социальном контексте, то носители фамилии Дарулис в XIX веке были преимущественно крестьянами или мещанами. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано, что тоже типично для литовских фамилий простого происхождения. Сегодня это скорее фамилия-маркер, которая сразу указывает на балтийские корни предков, причем довольно давние — не позднее XVII–XVIII веков.